«Три белоснежных оленя»

Анатолий Мошковский

ТРИ БЕЛОСНЕЖНЫХ ОЛЕНЯ

Анатолий Иванович Мошковский

(1925–2008)

Впервые я увидел тундру из окна самолёта, летевшего в Нарьян-Мар — главный город Ненецкого национального округа. Неоглядная раввина с озёрами, лесами и сопками шла внизу, и она казалась мне сверху холодной, пустой и совершенно безлюдной и скучной. Я даже подумал: «Зачем я решил лететь сюда?» А потом быстрая оленья упряжка привезла меня в стойбище, и я стал жить в тундре. Я спал в чуме на оленьих шкурах, ездил в огромное стадо, грелся у железной печки, слушал рассказы и легенды. Я сдружился с пастухами, весёлыми, ловкими и отважными людьми, с их хлопотливыми жёнами, с их детьми, любопытными и, как все дети в мире, неугомонными и шумными. И чем дольше жил я в тундре, тем глубже открывалась мне её красота. И когда я вернулся домой, мне захотелось написать о том, что я видел, слышал и сам испытал в тундре. Получилась книга «Три белоснежных оленя». Она вышла в издательстве «Детская литература» в 1960 году.

Четыре рассказа из этой книги вы прочтёте здесь.

Я долго ждал, когда из тундры приедут пастухи. Они должны были захватить меня в стойбище. И я дождался: они приехали. Старый пастух ушёл в крайний дом, а молодой поправлял на оленях упряжь. Я подошёл к нему и объяснил, в чём дело.

— Завтра едем, — сказал парень. — Очень рано.

— Идёт, — ответил я.

— А в чём поедешь? В этом? — Он кивнул на мою кепку и плащ.

Ненец засмеялся и помотал головой:

— Не возьму.

Я ничего не понимал, а он минут пять смеялся. Вытирая мокрое от слёз лицо, он наслаждался моей крайней наивностью и, видимо, очень сожалел, что был один и не с кем было разделить веселье.

— В тундру так не ездят, — наконец разъяснил он мне таким тоном, каким говорят с малышами в детском саду. — Ясно? Малицу бери.

Что такое малица, я знал хорошо. Читал о ней в книгах, видел на плечах ненцев и коми. И вот теперь выяснилось, что без этой малицы мне как своих ушей не видать настоящей тундры. Малицу на время согласилась дать учительница-ненка. Утром она достала её из кладовки и принесла на кухню: огромную, из выделанной оленьей шкуры рубаху мехом внутрь, с пришитыми к ней капюшоном и рукавицами.

— Примерьте, — сказала учительница, — подойдёт ли.

Я стал было снимать плащ, но она остановила меня: