«Бессмертный горнист»

И каждый раз, пробуждаясь, Алеша улыбкой ранил себе губы, они трескались потому, что пересохли от недостатка питания.

«Жив горнист! Значит, и я проживу!»

Так продолжалось много-много дней. Пока наконец не пришла весна и все, кто уцелел, вышли на улицы. И вышел Алеша с семенами, сбереженными им для посева. И взрослые и дети чистили, убирали улицы, вскапывали каждый клочок земли. Семена были нужны, как вода и воздух.

Каждому пакетику люди радовались. Алешу ребята хотели качать, да не хватило сил. Преодолевая усталость, он бросился навстречу горнисту, как только завидел его с медной трубой в руках. Обнял, подкравшись сзади, и удивился, что он так худ. Закрыл ему глаза ладонями: «Угадай — кто? Не узнаешь, это же я, Алеша!»

— Спасибо тебе! Спасибо, друг! Если бы не ты, я бы, пожалуй, умер! Как ты здорово трубил каждое утро побудку! И откуда у тебя нашлось столько сил? Я едва по комнате передвигался… А ты чуть не по всему городу… Я слышал, как ты играл и на нашей улице, и дальше, и еще дальше… Ну, ты просто железный какой-то! Ну, разве не помнишь? Ты же принял от меня горн, тогда зимой.

Поняв, что горнист не может угадать его, Алеша разомкнул руки и очутился перед ним лицом к лицу.

И отшатнулся — перед ним стоял совсем другой мальчик, не тот щекастый, которому он передал горн, а синеглазый, узколицый, бледный.

— А где же тот мальчишка, который из пригорода? Вася?

— Не знаю, — сказал синеглазый, мне передал горн мальчишка с нашего двора, Аркадий.

— А ему кто?

— Одна девочка из дома напротив…

— А ей кто?

Оказывается, ходил и трубил не один горнист и не два, а много-много мальчиков и девочек. Они сменялись, передавая горн из ослабевших рук в более сильные. Многие умирали, но горн жил. Он играл, играл, звучал непрерывно, помогая всем ленинградским ребятам стойко переносить беду.

И вот всем уцелевшим светит солнце. Они будут жить. А их враги утекли, как растаявший снег в половодье. Да не убежали далеко. Погибли в котлах прибалтийских, и давно сгнили в могилах их кости.

А бессмертные наши горнисты, послушай, они и сейчас по утрам звонко играют побудку!