«Честное слово»

Алексей Пантелеев

Честное слово

В своих книгах я много писал о себе, о своей жизни. Чтобы не повторяться, расскажу о всем коротко.

Родился я в Ленинграде, в 1908 году. В детстве, оставшись без семьи, несколько лет беспризорничал, воспитывался в детских домах и колониях, работал на лимонадном заводе, торговал газетами, был пастухом, сапожником, носильщиком, поварёнком…

Первая моя книга — «Республика Шкид», написанная совместно с Г. Белых, вышла, когда мне было всего семнадцать лет.

Пишу я всю жизнь для ребят и о ребятах.

В маленькой книге, которую вы сейчас будете читать, собрано несколько рассказов о подвиге.

Л. Пантелеев

Рисунки И. Харкевича

ЧЕСТНОЕ СЛОВО

Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького человека, и где он живёт, и кто его папа и мама. В потёмках я даже не успел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застёгиваются где-то на животе.

Как-то летом я зашёл в садик — я не знаю, как он называется, — на Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер. Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я захлопнул книгу, поднялся и пошёл к выходу.

Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями звенел колокольчик сторожа.

Я боялся, что сад закроется, и шёл очень быстро. Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.

Я свернул на боковую дорожку — там белел в темноте небольшой каменный домик, какие бывают во всех городских садах, — какая-то будка или сторожка. А около её стены стоял маленький мальчик, лет семи или восьми, и, опустив голову, громко и безутешно плакал.

Я подошёл и окликнул его:

— Эй, что с тобой, мальчик?

Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

— Как это — ничего? Тебя кто обидел?

— Так чего ж ты плачешь?

Ему ещё трудно было говорить, он ещё не проглотил всех слёз, ещё всхлипывал, икал, шмыгал носом.

Алексей Пантелеев

Честное слово

В своих книгах я много писал о себе, о своей жизни. Чтобы не повторяться, расскажу о всем коротко.

Родился я в Ленинграде, в 1908 году. В детстве, оставшись без семьи, несколько лет беспризорничал, воспитывался в детских домах и колониях, работал на лимонадном заводе, торговал газетами, был пастухом, сапожником, носильщиком, поварёнком…

Первая моя книга — «Республика Шкид», написанная совместно с Г. Белых, вышла, когда мне было всего семнадцать лет.

Пишу я всю жизнь для ребят и о ребятах.

В маленькой книге, которую вы сейчас будете читать, собрано несколько рассказов о подвиге.

Л. Пантелеев

Рисунки И. Харкевича

ЧЕСТНОЕ СЛОВО

Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького человека, и где он живёт, и кто его папа и мама. В потёмках я даже не успел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застёгиваются где-то на животе.

Как-то летом я зашёл в садик — я не знаю, как он называется, — на Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер. Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я захлопнул книгу, поднялся и пошёл к выходу.

Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями звенел колокольчик сторожа.

Я боялся, что сад закроется, и шёл очень быстро. Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.

Я свернул на боковую дорожку — там белел в темноте небольшой каменный домик, какие бывают во всех городских садах, — какая-то будка или сторожка. А около её стены стоял маленький мальчик, лет семи или восьми, и, опустив голову, громко и безутешно плакал.

Я подошёл и окликнул его:

— Эй, что с тобой, мальчик?

Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

— Как это — ничего? Тебя кто обидел?

— Так чего ж ты плачешь?

Ему ещё трудно было говорить, он ещё не проглотил всех слёз, ещё всхлипывал, икал, шмыгал носом.