«Голос Тараса»

Владимир Беляев

Голос Тараса

Оба этих рассказа, и «Голос Тараса» и «Первое оружие», навеяны тем, что мне довелось пережить самому в грозные годы гражданской войны в старинном украинском городке Каменец-Подольске. Так вот мы учились, так жили, а зачастую и воевали, как могли, с врагами революции, помогая взрослым.

Одним из первых читателей этих рассказов был поэт и замечательный редактор Самуил Яковлевич Маршак. Ему-то я бесконечно благодарен за то, что он посоветовал мне продолжить судьбы героев рассказов, написать о них повесть. Читатель встретит продолжение жизни Юзика Куницы, Василя Манджуры, Оськи и их приятелей в моей трилогии «Старая крепость».

Владимир Беляев

Рисунки Б. Коржевского

Рисунок на обложке Г. Акулова

ГОЛОС ТАРАСА

Очень здорово ехать на грохочущей подводе по знакомому городу в тот самый час, когда все приятели занимаются в скучных и пыльных классах. Если бы не эта поездка за барвинком, сидеть бы и нам теперь на уроке закона божия да заучивать наизусть «Отче наш».

А разве в такую погоду полезет в голову «Отче наш»?

Куница тоже доволен:

— Я б каждый день согласен ездить за барвинком — нехай освобождают от уроков. А ты?

— Спрашиваешь! — ответил я ему. И мне сразу стало очень грустно, что только на сегодня выпало нам такое счастье. А завтра…

— Петлюровцы! — толкнул меня Юзик.

Навстречу идет колонна петлюровцев. Их лица лоснятся от пота. Сбоку с хлыстиком в руке шагает сотник. Он хитрый, холера: солдат заставил надеть синие жупаны, белые каракулевые папахи с бархатными китыцями, а сам идет в легоньком френче английского покроя, на голове у него летняя защитная фуражка с длинным козырьком, закрывающим лицо от солнца.

Возница сворачивает. Левые колеса уже катятся по тротуару, — вот-вот мы зацепим осью дощатый забор министерства морских дел петлюровской Директории.

Все равно тесно. Возница круто останавливает лошадь.

Колонна поравнялась с нами.

Сотник, пропустив солдат вперед, подбежал к вознице и, размахивая хлыстиком, закричал:

— Куда едешь, сучий сын? Не мог обождать там, на горе? Не видишь — козаки идут?