Но Вася словно не слышал его. Борис рывком поднялся, «зафутболил» подальше Васины новые тапочки, шумно вздохнул — уж кто-кто, а он хорошо знал, как любит Вася помолчать. Часами может лежать в траве и глядеть в небо и думать. Одно слово — мечтатель. Недаром прозвали его так в школе. А Бориса в такие минуты, будто назло, особенно тянуло поговорить, подурачиться. Он снова плашмя упал рядом с Васей, несколько раз подтянулся на длинных мускулистых руках и неожиданно спросил:
— Послушай… чего бы ты хотел сейчас больше всего? Ну, если бы тебе сказали: говори — исполнится, что бы ты ответил?
— Я бы сказал: в Москву! — живо отозвался Вася. — А там по всем станциям метро! На Красную площадь! В Третьяковскую галерею! Смотри — вот Красная площадь, вот Мавзолей, а если спуститься вот сюда, к реке, пройти вот этот мост и этот и завернуть вот сюда — да ты гляди, гляди! — вот тут и будет галерея.
Вася уже лежал на животе и, раздвигая траву, показывал Борису Красную площадь, памятник Минину и Пожарскому, и спуск к реке, и дом в переулке, где ему, Васе, так хотелось побывать. Там в просторных залах с высокими окнами висят картины, о которых он пока только читал или слышал. Когда он приедет в Москву, сразу с вокзала туда… Этот путь он мысленно проделал уже не раз. У него был план Москвы — подарок дяди Егора. И не было для Васи ничего интересней, чем «путешествовать» по московским улицам, площадям и переулкам, мчаться в поездах метро…
— А слова-то все какие, задумчиво продолжал Вася, — ты послушай: Арбат… Сокольники… Нескучный сад… Замоскворечье…
— Стадион Динамо… — сказал Борис. — Эх ты, а еще хлопец! Уж если в Москву, так перво-наперво надо на Динамо курс держать. Нет, если бы мне сказали, какое самое-самое твое большое желание, я бы ответил — юнгой на корабль! В кругосветку! А что? — Борис вскочил, выпрямился. — Чем я не моряк? Рост у меня самый что ни на есть подходящий… Силенок хватает…
— Одна беда, — улыбаясь, перебил его Вася, — с дисциплинкой туговато.
— А если мне, например, надоедает одинаково учиться? Неинтересно! Понял?
— И языкастый ты. Чуть что — на дыбы. Самого не затронь, а другого ни с того ни с сего обидеть можешь.
Комментарии к книге «Двенадцать отважных», Фрида Абрамовна Вигдорова
Всего 0 комментариев