«Фиасоль всегда в пути»

– Пожалуйста, мама, позволь мне сделать из тебя индейского вождя, – канючила Фиасоль, пока мама работала на компьютере.

– Об этом и речи быть не может, – пробурчала мама, сосредоточившись на работе.

– Унылая старушенция, – сердито сказала Фиасоль. – Ничего ты не хочешь, играть не умеешь, веселиться не любишь.

– Ну, если так, давай, – сказала мама, которой, конечно, не хотелось быть унылой старушенцией.

Фиасоль раскрасила лицо мамы так, что её стало не узнать. Мама надела чёрный парик и превратилась в настоящего индейского вождя. И только когда к ним пришёл Ингольвюр Гойкюр, мама смогла вернуться к своей работе. Фиасоль смыла всю краску с лица и пошла играть с Ингольвюром Гойкюром. Через какое-то время она прибежала.

– Мама! Я опаздываю на репетицию духового оркестра. Там начинается, меня будут ругать.

Мама оторвалась от компьютера, быстро обулась, схватила ключи от машины и села за руль, словно была личным шофёром некой важной персоны. Фиасоль выбежала из дома вслед за ней с большим тромбоном в руках. Когда они приехали в музыкальную школу, мама помогла внести тромбон в репетиционный зал. И долго не могла понять, почему все музыканты буквально повалились на пол от смеха. Учитель музыки тоже громко смеялся, и тогда Фиасоль посмотрела на маму. А мама напрочь забыла, что её лицо раскрашено, как у индейца, а на голове чёрный парик. И вот сейчас она стояла как индейский вождь и с изумлением смотрела поочерёдно то на детей, то на учителя.

– Ну и что особенного в том, что моим личным шофёром был индейский вождь? – твёрдо произнесла Фиасоль, поскорее спровадила маму из зала и закрыла за ней дверь.

Пиппе двенадцать лет. Это очень терпеливая сестра. Правда, она порой обидно дразнится, но по большей части она ужасно терпеливая.

Фиасоль берёт у неё кое-какие вещи, как бы взаймы, даже не спросив разрешения.

– Нельзя взять взаймы, если ты не спросила разрешения. Это называется – похитить, украсть, своровать, стащить, стибрить, стянуть, – назидательно говорит Пиппа.

– Эх, Пиппа, ты иногда такое скажешь, что я тебя вовсе не понимаю, – говорит, пожимая плечами, Фиасоль.

– Это мои, при этом совершенно новые, носки. Я носила их только один раз, – раздражённо говорит Пиппа. – Немедленно сними!