«Я буду надеяться на чудо»

Евгения Черноусова

Я буду надеяться на чудо

Никуда не денешься, придется ехать

Валька с Толиком прятались под лестницей. Сегодня они от нечего делать соревновались в меткости. Получилась ничья: одно стекло в подвальном окне разбил Валька, другое Толик. Трус Толик уверял, что Валька виноват больше, потому что разбил нижнее стекло, а оно больше. Их застукала дворничиха тетя Настя и уже нажаловалась Толиковой маме тетке Наташке. А тетка Наташка обещала все сказать Валькиной маме. И ребята решили посидеть под лестницей, пока мамы перестанут сердиться.

– Ребята! – раздался громкий шепот Валерки. – Тетя Лена идет!

– Отойди, – зашипели на него оба.

Дверь подъезда была открыта и придавлена к стене кирпичом. Из-под лестницы было видно крыльцо, одна из скамеек у крыльца и часть детской площадки с песочницей, качелями и шведской стенкой. Дом их старый, небольшой, который год сноса ожидает. Вот и детская площадка старая, и скамейка. На скамейке сидели две бабушки и четвертый муж Люсипы дядя Андрей, который глядел за своим сыном Егоркой, ковырявшимся в песке. Рядом с дядей Андреем уселся и Валерка.

– Ленка! – завопила тетка Наташка. – Ты своего хулигана окороти! Это что же творится, приехали тут в столицу из деревни, вселились в чужую квартиру неизвестно по какому праву, и еще гадят! Чему твой байстрюк моего сына учит! Лимита чертова! Нарожают уродов черт-те от кого!

По лестнице быстро спустилась Люсипа, но, выглянув, тут же укрылась за дверью. Шедшая за ней тетя Вера спросила: «Ты чё?» и получила ответ: «Блин, Валентина Карловна». Валька приуныл. Мама немного посердится и перестанет, а бабушка теперь весь вечер будет зудеть. И Люсипа не заступится за него, потому что боится бабушки не меньше чем Валька.

Тем временем тетка Наташка продолжала орать. И перешла уже на такие слова, которые Валька еще с садика знал, но говорить вслух решался только в чисто мужской компании: за них мама его не только бы отругала, но, пожалуй, и побила бы. Вот это тетка зря, мама и ее побить может.

Евгения Черноусова

Я буду надеяться на чудо

Никуда не денешься, придется ехать

Валька с Толиком прятались под лестницей. Сегодня они от нечего делать соревновались в меткости. Получилась ничья: одно стекло в подвальном окне разбил Валька, другое Толик. Трус Толик уверял, что Валька виноват больше, потому что разбил нижнее стекло, а оно больше. Их застукала дворничиха тетя Настя и уже нажаловалась Толиковой маме тетке Наташке. А тетка Наташка обещала все сказать Валькиной маме. И ребята решили посидеть под лестницей, пока мамы перестанут сердиться.

– Ребята! – раздался громкий шепот Валерки. – Тетя Лена идет!

– Отойди, – зашипели на него оба.

Дверь подъезда была открыта и придавлена к стене кирпичом. Из-под лестницы было видно крыльцо, одна из скамеек у крыльца и часть детской площадки с песочницей, качелями и шведской стенкой. Дом их старый, небольшой, который год сноса ожидает. Вот и детская площадка старая, и скамейка. На скамейке сидели две бабушки и четвертый муж Люсипы дядя Андрей, который глядел за своим сыном Егоркой, ковырявшимся в песке. Рядом с дядей Андреем уселся и Валерка.

– Ленка! – завопила тетка Наташка. – Ты своего хулигана окороти! Это что же творится, приехали тут в столицу из деревни, вселились в чужую квартиру неизвестно по какому праву, и еще гадят! Чему твой байстрюк моего сына учит! Лимита чертова! Нарожают уродов черт-те от кого!

По лестнице быстро спустилась Люсипа, но, выглянув, тут же укрылась за дверью. Шедшая за ней тетя Вера спросила: «Ты чё?» и получила ответ: «Блин, Валентина Карловна». Валька приуныл. Мама немного посердится и перестанет, а бабушка теперь весь вечер будет зудеть. И Люсипа не заступится за него, потому что боится бабушки не меньше чем Валька.

Тем временем тетка Наташка продолжала орать. И перешла уже на такие слова, которые Валька еще с садика знал, но говорить вслух решался только в чисто мужской компании: за них мама его не только бы отругала, но, пожалуй, и побила бы. Вот это тетка зря, мама и ее побить может.