«Малыш медвежонок»

Лидия Тарасова

Малыш медвежонок

Волшебный лес

С виду это был самый обычный лес: ёлки, сосны, густой брусничный ковер и местами седовласые мхи. Но если закрыть глаза и принюхаться, можно было уловить еле слышный сладковатый запах волшебства, пронизывающий словно серебристая нить разноцветный лесной воздух. Только, согласитесь, мало кому придет в голову нюхать лес. А потому слыл он самым-самым обыкновенным до тех пор, пока в нем не завелось чудовище. Что поделаешь, любят они в волшебных лесах заводиться. Было ли оно страшное или скорее чудное никто наверняка не знал. Встречаться с ним желающих не находилось. Лишь иногда, тёмными вечерами, жители леса слышали протяжный вой, от которого зайцы в своих норах дрожали с головы до пят да такое себе в голове рисовали, что спать потом до утра не могли. У страха, как известно, глаза велики. Даже чудо видится порой жутким, если не знаешь о нем ничего.

В волшебном лесу жили разные звери и птицы, чаще всего в мире – согласии. Случалось порой какому-нибудь зайцу обидеться на всех да уйти на ту сторону леса. Но, спустя три дня, он всегда возвращался. Вместе все же лучше, чем одному.

Большая медведица, чей дом был возле поваленных бурей сосен, очень не любила ссор. "От них одни неприятности," – ворчала она. И если тетушка барсучиха, заходя в гости, в очередной раз не случайно опрокидывала на чистую скатерть чашку с чаем, медведица лишь пожимала плечами. Подумаешь, какая-то скатерть, мир в семье стоит и больше того. Она доставала из шкафа новую, а с ней банку вкусной сгущенки. На звук открывающейся банки неизменно со всех лап к столу бежал её малыш-медвежонок – самый большой любитель сгущенки на свете.

Лидия Тарасова

Малыш медвежонок

Волшебный лес

С виду это был самый обычный лес: ёлки, сосны, густой брусничный ковер и местами седовласые мхи. Но если закрыть глаза и принюхаться, можно было уловить еле слышный сладковатый запах волшебства, пронизывающий словно серебристая нить разноцветный лесной воздух. Только, согласитесь, мало кому придет в голову нюхать лес. А потому слыл он самым-самым обыкновенным до тех пор, пока в нем не завелось чудовище. Что поделаешь, любят они в волшебных лесах заводиться. Было ли оно страшное или скорее чудное никто наверняка не знал. Встречаться с ним желающих не находилось. Лишь иногда, тёмными вечерами, жители леса слышали протяжный вой, от которого зайцы в своих норах дрожали с головы до пят да такое себе в голове рисовали, что спать потом до утра не могли. У страха, как известно, глаза велики. Даже чудо видится порой жутким, если не знаешь о нем ничего.

В волшебном лесу жили разные звери и птицы, чаще всего в мире – согласии. Случалось порой какому-нибудь зайцу обидеться на всех да уйти на ту сторону леса. Но, спустя три дня, он всегда возвращался. Вместе все же лучше, чем одному.

Большая медведица, чей дом был возле поваленных бурей сосен, очень не любила ссор. "От них одни неприятности," – ворчала она. И если тетушка барсучиха, заходя в гости, в очередной раз не случайно опрокидывала на чистую скатерть чашку с чаем, медведица лишь пожимала плечами. Подумаешь, какая-то скатерть, мир в семье стоит и больше того. Она доставала из шкафа новую, а с ней банку вкусной сгущенки. На звук открывающейся банки неизменно со всех лап к столу бежал её малыш-медвежонок – самый большой любитель сгущенки на свете.