«Гарфилд»

X.С. Ньюкомб - Гарфилд

Художественно-литературное издание

Для младшего и среднего школьного возраста

Знаменитый кот

Книга по фильму

Текст X.С. Ньюкомб

Сценарий Джоэл Кохен и Алек Соколов

Идея Джима Дэвиса

Ответственный редактор Е. Позина

Редактор М. Калугина

Художественный редактор Д. Гончарова

Компьютерная верстка И. Алексин

Корректор Т. Тарасова

Copyright © 2004 Twentieth Century

Fox Film Corporation. All Rights Reserved. «Garfield» and the «Garfield» characters:

TM&© PAWS Incorporated. All Rights Reserved.

© Издание на русском языке. «Стрекоза», 2008

ISBN 978-5-89537-644-7

В маленькой уютной кроватке в скромном доме на две спальни, расположенном на крошечном клочке земли в небольшом сонном пригороде, сладко спал клубок рыжей шерсти. Уверенный в любви и послушании человека, посапывавшего в соседней кровати, толстый счастливый кот храпел и видел сны...

Он находился в большом красивом зале, наполненном звоном бокалов и смехом. Оркестр играл одну мелодию за другой. Прекрасные женщины в сногсшибательных нарядах с блестками и перьями сидели рядом с богатыми коротышками-продюсерами, которые совсем не были привлекательны, но готовы были выложить несколько тысяч долларов за фуршет.

Обходительный рыжий полосатый кот в черной бабочке, немного съехавшей набок, наклонился к сидящей справа от него женщине. Он еще никогда не видел такой замечательной девушки... такой юной и свежей, с прекрасными карими глазами и белоснежной улыбкой. В нежно-розовом платье она казалась видением, а ее губы были словно лепестки роз, украшавших стол.

Полосатый кот стряхнул с пояса хлебные крошки и придвинулся ближе. Он навострил уши и в предвкушении задергал хвостом.

- Дженнифер, дорогая... ты будешь это есть? – на всякий случай спросил он.

Затем одним молниеносным движением кот стянул лазанью с ее тарелки и облизнулся как ни в чем не бывало. Она может поесть и моей брюссельской капусты, если захочет.

Вдруг за столом возникло замешательство. Красотка в розовом платье всплеснула руками и воскликнула: «Гарфилд, это ты?!» – но затем погладила его по голове. Другие голоса присоединились. «Прыгай сюда, Гарфилд! Они зовут тебя!» – настаивал улыбчивый молодой человек, сидевший напротив.

Я победил? Конечно, я победил. Гарфилд поправил галстук и резво побежал к сцене через рукоплещущую толпу, обдумывая по пути свою речь. Сначала я хотел бы поблагодарить А-кот-емию и всех моих поклонников. Но более всего я признателен человеку, без которого все это вряд ли было бы возможно, этому прирожденному неудачнику и рубахе-парню Джону Арбаклу, который греется в лучах моей славы...

Отрепетировав речь, Гарфилд запрыгнул на сцену и повернулся лицом к публике. Прожектор светил прямо над его головой, припекая затылок. Рев аплодисментов стал оглушительным. Гарфилд жмурился от яркого света, его галстук-бабочка болтался на шее, шерсть торчала из-под него во все стороны. Кот стоял перед ревущей толпой и первый раз в жизни не знал, что сказать.

Лежа в своей маленькой уютной кроватке, Гарфилд медленно открыл один глаз и сразу же зажмурился от лучей восходящего солнца, проникавших в комнату. Когда кот снова попытался заснуть, шквал аплодисментов превратился в резкий звон будильника. 7:23 утра. Гарфилд резко вскочил на ноги, положив конец своим мукам и своему сну. Утро мне бы нравилось больше, если бы начиналось попозже. Он зевнул и посмотрел на большую кровать, в которой крепко спал Джон Арбакл в красной пижаме с белыми полосками.

Гарфилд и его хозяин прожили бок о бок много лет с тех пор, как впервые встретились на кухне итальянского ресторана «Мама Леоне». Там и появился на свет огненно-рыжий полосатый котенок, весом около 2 килограммов, которого взял себе молодой холостяк, сбежавший из деревни покорять большой город. Отлученный от объедков одного из самых лучших местных ресторанов, Гарфилд начал приучать Джона к своим необычным гастрономическим пристрастиям. Первые же тренировки увенчались оглушительным успехом, потому что Гарфилду удалось заставить Джона делать то, чего хотелось коту: готовить лазанью и варить такой крепкий кофе, что от него можно было закашляться. Чем выше продвигался Джон по карьерной лестнице, тем, естественно, толще становился Гарфилд и тем сильнее росли любовь и взаимопонимание между ними. И даже теперь, когда Джон уже стал успешным художником- мультипликатором, Гарфилд принуждал его выделывать разные фокусы.

Кот пожелал доброго утра своему лучшему другу – плюшевому медведю Пуки, которого он откопал в ящике комода Джона много лет назад. Пуки был отличным слушателем, который всегда был рядом с Гарфилдом, когда это требовалось. Он никогда не требовал ни еды, ни внимания Джона и всегда готов был отдать пульт от телевизора. Никто, кроме Пуки, не знал всех секретов и желаний Гарфилда, даже Джон. К тому же Пуки ничего не мог разболтать, главным образом потому, что у него не было рта.

«Пуки, прикрой меня: Я выхожу», – Гарфилд осторожно вытянул заднюю лапу, чтобы определить температуру пола, затем выпрыгнул из своей маленькой кровати и пересек комнату. Он прошмыгнул мимо фотографий и других памятных безделушек, которые делают дом домом. Там стояла фотография, на которой кот тащил Джона за шнурки с лыжной базы, после того как последняя молодая девушка отказалась выпить с ним какао. А вот и Хеллоуин в тот год, когда Джон нарядился большой мышью. Рядом была фотография их похода, который, не приведи бог, когда-нибудь повторится. Целая неделя на природе при полном отсутствии телевизора! И все-таки хозяин Гарфилда был хорошим человеком, хоть и немного странным, а жизнь у кота была просто замечательной.

Джон не услышал звона будильника и продолжал храпеть. Это никуда не годилось. Если Гарфилд уже проснулся, то Джон должен принять душ и приготовить завтрак. Кот прыгнул на изголовье большой кровати и стянул покрывало с храпящего объекта своей любви.

Проснись и пой, Джон. Пора кормить кота.

Объект любви Гарфилда пошевелился и пробормотал: «Не сейчас, Гарфилд», – и снова захрапел, стиснув кота в своих объятиях. Гарфилд прижал уши и зажмурился.

И так каждое утро. Я – кот. Ты – мой хозяин. Ты должен руководить. Ты должен зарабатывать на жизнь. Ты должен встать, Джон. Так всю жизнь проспать можно.

Джон повернулся и натянул одеяло до подбородка, тихо бормоча, что ему нужно еще несколько минут. Улыбаясь во сне, парень глубоко вздохнул и еще сильнее прижал к себе теплого пушистого кота. Гарфилд поморщился и медленно пошел в наступление. Он высвободился из рук Джона и прыгнул на тумбочку рядом с кроватью, попутно повалив на пол фотографии, одеколон и множество всяких безделушек.

Не думаю, что ты, Джон, осознаешь всю серьезность положения. У кота, который хочет есть, не предусмотрена кнопка выключения, как на будильнике. А когда я голодный, я капризный. Он занял боевую позицию – лапы вперед, спина выгнута. Чуть подобрав задние лапы, Гарфилд просчитал дистанцию между ним и спящим хозяином. Тут кот оттолкнулся от тумбочки, как ныряльщик от скалы в Акапулько, и, описав дугу, приземлился прямо на грудь Джону. Э-эх!

Гарфилд замер в сантиметре от лица Джона и сурово посмотрел на него.

И знаешь что, Джон: я ВСЕГДА голоден!

Джон резко выпрямился и сел на кровати, широко раскрыв глаза от удивления. Он зевнул, потер лицо и посмотрел на часы:

– Уже семь двадцать три! Я забыл поставить будильник! Думаю, это потому, что я вчера слишком долго провозился с железной дорогой. Спасибо, Гарфилд. Я твой должник!

Запиши это на мой счет!

Джон опустил ноги на пол и пошевелил пальцами, ища свои тапочки. Их нельзя было ни с чем перепутать: спереди у них были длинные кроличьи уши, а сзади пушистые хвосты. Джон натянул свой голубой велюровый халат, на нагрудном кармане которого было вышито «Я люблю свою кошку», и, шаркая, пошел в душ:

– Кажется, еще одно замечательное утро, Гарфилд. Для меня ничего не может быть лучше, чем начать выходной день с душа!

Гарфилд недовольно наблюдал, как Джон вылезает из постели. Да, а для меня ничего не может быть лучше, чем начинать выходной с еды. Давай, Джон. Корми своего лучшего друга. Завтрак. СЕЙЧАС ЖЕ.

Джон зашел в ванную и открыл краны, весело напевая что-то себе под нос и регулируя воду до нужной температуры. Пар начал заполнять комнату. Гарфилд последовал за ним и сел рядом с комодом, кипя от злобы, а Джон зашел в душ и задернул занавеску. Постепенно его напевание стало превращаться в полноценное пение: «Я должен быть собо-о-о-й! Я должен быть собо-о-о-й!»

Ага, и я должен быть собой.

Пристально наблюдая за парнем за занавеской, который по-кошачьи орал и тер себя мочалкой, Гарфилд поднял лапу и – оп! – нажал слив унитаза, чтобы ослабить звук

Ведь крики Джона были слышны за пять домов отсюда.

Да, я темпераментный кот.

Джон высунул мокрую голову из-за занавески и сказал сквозь зубы: «Завтрак будет через минуту».

Через несколько мгновений Гарфилд уже сидел на окне в кухне и прихлебывал крепкий горячий кофе, а Джон накладывал на тарелку мелко нарезанное мясо с кукурузой. О-о-о, пахнет неплохо. Еще немного горчицы не помешало бы. У нас в доме есть ржаной хлеб?