«В гостях у ведьмы»

Андрей Стригин

В гостях у ведьмы

Последний урок, и начнутся летние каникулы, но как назло сегодня очень сложная тема. Математичка написала на доске задачу: как разделить яблоко на трёх человек, да так, чтобы никому не было обидно. Кирилл, рослый, худощавый мальчик девяти лет отроду, подперев скуластое лицо левой рукой, полностью погрузился в размышления. А так как ему повезло сидеть у окна, то в этом ему помогала жирная лохматая гусеница. Она бестолково ползала по стеклу, шевелила усиками и пыталась превратиться в бабочку. Но несчастная видно забыла, что прежде стоит окуклиться, а потом радовать своей красотой чудесный мир.

Кирилл, откинув со лба непослушную чёлку, чтобы светлый чуб не мешал созерцать, постучал пальцем по стеклу. Гусеница приподнялась на задних лапках и удивлённо замотала чёрной, с жёлтыми рожками, головкой. Внезапно над ухом поглощенного в непростое решение задачи мальчика раздался требовательный голос учительницы. Сверкая от возмущения стёклами очков, она, подпёрев руки в бок, с величайшей претензией спросила:

— Кирилл, и как мы разделим яблоко, чтобы не обидеть своих товарищей?

— Подарить Кате, тогда точно никто не обидится, — неожиданно ляпнул мальчик и его слова потонули во взрыве хохота.

Катя считалась в классе первой красавицей. На щёчках ямочки, аккуратный носик высокомерно задран, фигурка — кукла Барби засохла бы от зависти, а роскошные светлые волосы длинные до пояса и почти всегда заплетены в две косички. А ещё у неё папа офицер морской пехоты. Многие мальчики на неё заглядывались, но не Кирилл. По крайней мере, он тщательно скрывал к ней свои чувства и всячески демонстрировал полное равнодушие и даже мог дёрнуть её за косички. Девочка обижалась, но за себя постоять могла, звонко пискнув на весь коридор. По иронии судьбы классная руководительница посадила их за одну парту, и Кириллу приходилось постоянно доказывать своё безразличие.

Учительница потеряла дар речи и хотела было разозлиться, но не смогла. Класс не дал ей этого сделать, грохнул смех. Она с трудом сдержала улыбку, постучала по столу указкой:

— Тихо, дети! Если не перестанете смеяться, будем писать самостоятельную, — эти волшебные слова мгновенно успокоили учеников. В наступившей тишине учительница спросила:

— А теперь, после такой смешной шутки, всё же ответь на вопрос: как разделить яблоко между тремя товарищами, чтобы никому не было обидно? — она посмотрела в окно. По стеклу всё ещё ползала гусеница. Учительница передёрнула от отвращения плечами, её острый носик гадливо дёрнулся, а узкие брови взлетели на выпуклый лоб.

— Тьфу, какая мерзость! — она вперила на Кирилла гневный взгляд.

— Я же ещё не ответил, зачем вы меня оскорбляете? — возмутился мальчик.

Учительница потеряла дар речи и пока собиралась с мыслями, прозвучал спасительный звонок. Она укоризненно покачала головой и, под нарастающий в классе шум, ушла к своему столу собирать тетради.

Кирилл толкнул локтем Катю. Она вздёрнула курносый нос, высокомерно фыркнула, явно захотела сказать что-то обидное, но не успела. Мальчик уже нёсся со всеми в коридор, отбиваясь рюкзаком от таких же счастливых друзей, и едва не сбил с ног директрису.

Она глянула на Кирилла сверху вниз и куда весь пыл прошёл. Глаза у неё ледяные, тонкие губы и вся она суровая и неприступная, как утёс, о который разбиваются любые волны.

Инна Леонидовна прищурила глаза и посмотрела на мальчика так, что мороз продрал спину, а ведь он не из робкого десятка.

— Вновь ты и чему радуешься? — её слова вызвали озноб во всём теле.

— Я… извините… можно мне идти… у меня решающий матч по футболу?

— Нет! — на мальчика словно наехал дорожный каток.

— Инна Леонидовна, каникулы начались! — в отчаянье пискнул Кирилл.

— Подождут твои каникулы. Вот что, Кирилл Зимин, — послужи школе, принеси хоть какую пользу. Необходимо столы с первого этажа снести в подвал, — твёрдо изрекла она, и мальчик понял, накрылся футбол. Но отступать некуда и отказаться невозможно, директриса обладала такой силой убеждения, что лучше не перечить.

— А я проверю! — грозно произнесла она и показалось, что это прозвучал рык голодного льва.

Как это угораздило с нею столкнуться! Кирилл поплёлся на первый этаж, а у окна уже стояли такие же, как он, поникшие и очень грустные ребята.

— Привет, Зимин, — натянуто улыбнулся Игнат. Он почти на пол головы выше Кирилла, а его волосы никак не хотели вести себя прилежно и торчали в разные стороны, как у воинственного ежа. Рядом с ним горестно вздыхал аккуратно причёсанный пупырь Витька, мальчик ниже среднего, толстенький, но не сильно, зато очень хороший друг. А на подоконнике болтал тощими ногами лопоухий Юра Гусев. У него большие грустные глаза и длинная шея. Его друзья, непонятно из каких соображений, прозвали Гусём.

— Что, попались? — съехидничал Кирилл.

— А ты нет? — усмехнулись они.

— А по мне любая работа в радость. Ведь как чудесно вместо футбола таскать столы, — с иронией произнёс Кирилл и с тоской глянул на заваленный мебелью этаж.

— Вот и таскай сам! — Юра Гусев неожиданно шмыгнул носом. Вероятно, у него насморк или обида наворачивалась на глаза.

— Вот что, — распорядился Кирилл, — хватаем столы, может, ещё успеем на футбол.

— Здесь до вечера работать, — Игнат со злостью закинул свою сумку на подоконник.

— Что тут думать, в любом случае придётся таскать, — уныло сказал Витька.

— Надо завхоза найти, у него ключи от подвала, — оглянулся Кирилл.

— Вон идёт, лёгок на помине, — ухмыльнулся Игнат.

— Здравствуйте, ребятушки. Решили помочь? Какие молодцы! — он ехидно подмигнул.

— Пантелей Пантелеевич, подвал откройте, — Юра Гусев зло стрельнул глазами.

— Давно открыт. В самый дальний угол носите и осторожнее… там, — неожиданно его глаза, вроде как, сверкнули красным светом, — лампочки все перегорели, все недосуг заменить, — добавил он. — Каникулы начались? Это какой класс у вас за плечами? — с насмешкой спросил он и с усилием толкнул тяжёлую дверь.

Мгновенно повеяло сыростью. Большой паук шлёпнулся на пол и, противно шурша лапками по полу, шмыгнул в темноту. Недовольно мяукнул кот и что-то ржаво скрипнуло.

Ребятам не хотелось отвечать на его вопрос, но он всё-таки взрослый и поэтому буркнули: — Третий. Кстати, у нас решающая встреча по футболу с соседней школой.

— Вот и поторопитесь! Будете проворно работать, успеете… если с вами ничего не случится, — последние слова он произнёс очень тихо.

Пантелей Пантелеевич, лениво одергивая мятый халат, что-то бубня под нос, шаркая ногами, ушёл. Друзья бросились к столам, с пыхтением поволокли к подвалу. Бр-р, а ведь как там жутко, освещения нет, с потолков свешивается грязная паутина, а ещё, с яростным мяуканьем выскочил чёрный кот, запутался в их ногах и с шипением драпанул по ступеням вверх.

— Тьфу на тебя, — Юра Гусев нервно засмеялся.

— Три раза надо, — уныло заметил Игнат.

Ребята в приметы не верили, но, не сговариваясь, сплюнули через левое плечо по три раза.

— Всё, можно идти, — с опаской глянул в темноту пупырь Витька.

— Что стоите, — гоготнул Юра, — трусите?

— Гусь, это ты трус! — взорвался Кирилл и на подкошенных ногах, выпучив глаза от страха, смело зашёл в подвал.

Друзья с опаской пробрались мимо всяческого хлама, наткнулись на горы какого-то мусора и чуть не упали. Почти ничего не видно. Свет из открытой двери быстро жухнет в кромешной тьме.

— Куда их ставить? — послышался сдавленный шёпот Вити.

— Вот вляпались! — со страхом посмотрел в темноту долговязый Игнат.

— С-сказал в какой-то угол, — заикаясь, сказал Кирилл.

— В подвале четыре угла. Так в какой? — дёрнулись лопоухие уши Юрки Гусева.

— В этот! — наобум выпалил Кирилл.

Они лихорадочно сбросили стол и поспешили за следующим. Затем ещё за одним, а время тикает, ей богу не успеют на футбол.

Хотя ребята и крепкие, но под конец так вымотались, что последний стол едва не разнесли в щепки, когда тащили по лестнице до подвала.

Ребята швырнули его на пол. Он жалобно скрипнул, ножки подкосились и стол едва не развалился.

— Мы опоздали. Без нас точно проиграют, — едва не заплакал Юра.

— А давайте пакость сделаем, — оживился Игнат.

— Что именно, — поинтересовался Кирилл, его тоже посетили те же светлые мысли.

— Напишем на стене: «Пантелеевич — козёл!»

— Мигом вычислит, кроме нас здесь дураков нет.

— А давайте лампочки разобьём.

— Они и так все разбиты, — хмыкнул Кирилл.

— Но что-то надо придумать! Вот так взять и просто уйти? — Витя присел на ящик.

От нечего делать Кирилл принялся ковырять многолетнюю пыль у стены, где виднелась кладка старого фундамента. Говорят, школу построили на развалинах древнего здания. Его отец рассказывал, что в старину здесь стоял древний храм. До наших дней сохранились лишь стены. Во время войны сюда попала фашистская бомба особой мощности, но до конца разнести всё не смогла. Здорово в древности строили, говорят, цемент на яйцах замешивали. В мирное время пытались полностью его разрушить. Долго надрывались экскаваторы, кое-как стены покрошили, но фундамент разбить не смогли. Впоследствии приняли правильное решение возвести школу на старом фундаменте. Так что можно с полной ответственностью сказать, корни школы уходят в седую старину.