Малыш не ударился, однако очутился в невероятной путанице кустов и травы, и прошло некоторое время, пока он вылез на ровное, открытое место. Он сел передохнуть и о чем-то подумать, но всего вокруг было так много, что думать он не успевал. Даже подумать, о чем бы подумать, не успе- валось. Что-то мягко и нежно тронуло шерстку у него на затылке, и он почесал головой о плечо, а потом черной ловкой лапой поскреб за ухом. Но тут он вспомнил, что все-таки надо ему подумать, но что-то опять пошевелило мягкую, длинную рыжую шерстку на нем и вместе с этим принесло столько запахов, что он и лапу сразу поднял, и сморщился, и чихнул, и упал на бок, и цапнул себя за хвост, и взвизгнул, и запищал.
На ветку прямо над ним села бурая птица и стала хохотать как сумасшедшая:
— Ха-ха-ха, чем это ты размазюкал хвост, скажи на милость? О-о, да он у тебя прямо меняется на глазах. В жизни не видала таких чудных хвостов!
Птица хохотала, прыгала и вертелась, но глаз ее все время, как бы она ни повернулась, смотрел на малыша. И стрекотала она так быстро и пронзительно, что ничего другого уже не было слышно.
— А лапы-то, лапы! — тараторила птица.
Малыш оглянулся на свой хвост — нормальный, большой, яркий хвост! Поднял перед собой переднюю лапу — обыкновенная черная лапа, и очень ловкая. И он хотел хлопнуть этой черной ловкой лапой назойливую птицу. Но она увернулась, уселась повыше и снова застрекотала:
— Ну и чудище! Ну и урродец! Лапы, как рруки! А хвост?! Хвост я вообще не знаю, на что похож! Я такого хвоста еще не видала!
Тогда малыш пошел прочь от нее. Он то вспоминал, что идет по незнакомым, нехоженным местам, и припадал за кустиком к земле, и внюхивался. То скакал на больших задних лапах, почти не касаясь земли передними. То шел просто так, и садился, и пытался вспомнить, о чем же ему необходимо подумать.
Солнце сквозило в каждой ворсинке. У малыша урчало в животе. Малышу было очень и очень как-то. Он куснул травинку. Пожевал. Вкусно.
Комментарии к книге «Сказка о Юппи», Наталья Алексеевна Суханова
Всего 0 комментариев