«Бемби»

Феликс Зальтен

Бемби

Юрий Нагибин

ВОСПИТАНИЕ СЕРДЦА

Вместо предисловия

Мне вспоминается одна августовская ночь в Мещере. Мы охотились на Озерке, маленьком, круглом, как копейка, водоеме невесть какого происхождения, расположенном на самой границе Московской и Рязанской областей. Берега у Озерка болотистые, густо поросшие тростником и осокой, поэтому ночевать мы отправились на протоку. Протоки — это узкие, в шаг, каналы, соединяющие многочисленные озера и реки этого края.

Прорыли их крестьяне-промысловики в незапамятные времена, — а все последующие поколения мещерских охотников и рыболовов заботливо следили за нитяными водными тропками, оберегая их от заиления и высыхания.

Мы установили наш челнок, выдолбленный из толстого ствола сосны, над протокой, наподобие мостика; болотистая почва берегов прочно всосала нос и корму, и наше узкое, шаткое ложе, провисшее над черной водой, приобрело твердую устойчивость.

Нас было двое: местный житель, егерь Анатолий Иванович, и я — начинающий охотник-любитель. Натаскав толстого, остро и душно пахнущего осочного сена из ближайшего стога, мы улеглись спать ногами друг к другу. Своей левой ступней я упирался в левую ступню Анатолия Ивановича, — без этого мы бы сползли на дно челнока, — правая же моя ступня не имела упора: Анатолий Иванович был инвалидом, ногу он потерял в Отечественную войну и протеза не носил. Без протеза ему было удобнее: когда он стрелял стоя, то клал культю на перекладину костыля и даже при дуплете сохранял прочное равновесие.

Привычный к походной жизни, Анатолий Иванович сразу уснул, я же тщетно пытался последовать его примеру. Сон никак не шел. Час за часом смотрел я в низкое, черное небо, набитое звездами, и видел, как медленно опрокидывался ручкой вниз ковш Большой Медведицы. Я видел, как с приближением полуночи небо все теснее уплотнялось звездами и как во втором часу ночи звезды начали отгорать. гаснуть, освобождая широкие, похожие на полыньи плешины. Потом звезд стало совсем мало, и, наконец, лишь гигантский ковш балансировал на острие рукояти посреди пустого, возносящегося все выше и выше неба.

Феликс Зальтен

Бемби

Юрий Нагибин

ВОСПИТАНИЕ СЕРДЦА

Вместо предисловия

Мне вспоминается одна августовская ночь в Мещере. Мы охотились на Озерке, маленьком, круглом, как копейка, водоеме невесть какого происхождения, расположенном на самой границе Московской и Рязанской областей. Берега у Озерка болотистые, густо поросшие тростником и осокой, поэтому ночевать мы отправились на протоку. Протоки — это узкие, в шаг, каналы, соединяющие многочисленные озера и реки этого края.

Прорыли их крестьяне-промысловики в незапамятные времена, — а все последующие поколения мещерских охотников и рыболовов заботливо следили за нитяными водными тропками, оберегая их от заиления и высыхания.

Мы установили наш челнок, выдолбленный из толстого ствола сосны, над протокой, наподобие мостика; болотистая почва берегов прочно всосала нос и корму, и наше узкое, шаткое ложе, провисшее над черной водой, приобрело твердую устойчивость.

Нас было двое: местный житель, егерь Анатолий Иванович, и я — начинающий охотник-любитель. Натаскав толстого, остро и душно пахнущего осочного сена из ближайшего стога, мы улеглись спать ногами друг к другу. Своей левой ступней я упирался в левую ступню Анатолия Ивановича, — без этого мы бы сползли на дно челнока, — правая же моя ступня не имела упора: Анатолий Иванович был инвалидом, ногу он потерял в Отечественную войну и протеза не носил. Без протеза ему было удобнее: когда он стрелял стоя, то клал культю на перекладину костыля и даже при дуплете сохранял прочное равновесие.

Привычный к походной жизни, Анатолий Иванович сразу уснул, я же тщетно пытался последовать его примеру. Сон никак не шел. Час за часом смотрел я в низкое, черное небо, набитое звездами, и видел, как медленно опрокидывался ручкой вниз ковш Большой Медведицы. Я видел, как с приближением полуночи небо все теснее уплотнялось звездами и как во втором часу ночи звезды начали отгорать. гаснуть, освобождая широкие, похожие на полыньи плешины. Потом звезд стало совсем мало, и, наконец, лишь гигантский ковш балансировал на острие рукояти посреди пустого, возносящегося все выше и выше неба.