«Избранные произведения в одном томе»

О языке этих произведений Чехов писал: «У Мамина все слова настоящие, да он и сам ими говорит и других не знает».

ЖИЗНЬ НА ПЕРЕЛОМЕ

Дмитрий Наркисович приближался к своему сорокалетию. Пришло сравнительное благополучие. Гонорары от издания романов дали ему возможность купить дом в центре Екатеринбурга для матери и сестры. Он женился гражданским браком на Марии Алексеевой, которая оставила ради него мужа и троих детей. Она была старше его, известная общественная деятельница, помощница в писательской работе.

Казалось бы, есть всё, чтобы жить спокойной, счастливой жизнью, но у Дмитрия Наркисовича начался кризис «среднего возраста», за которым последовал полный духовный разлад. Его творчество не замечала столичная критика. Для читающей публики он по-прежнему оставался мало кому известным «талантливым провинциалом». Самобытность творчества уральского «самородка» не находила должного понимания у читателей. В 1889 году Мамин-Сибиряк пишет в одном из писем другу:

«… Я подарил им целый край с людьми, природой и всеми богатствами, а они даже не смотрят на мой подарок».

Мучило недовольство собой. Не очень удачной была и женитьба. Не было детей. Казалось, жизнь кончается. Дмитрий Наркисович начал пить.

Но к новому театральному сезону 1890 года из Петербурга приехала красивая молодая актриса Мария Морицевна Гейнрих (по мужу и сцене — Абрамова). Они полюбили друг друга. Ей 25 лет, ему почти 40. Всё складывалось не просто. Писателя мучил долг перед женой. Муж не давал Марии развода. Семья Мамина-Сибиряка и друзья были против этого союза. В городе пошли сплетни, пересуды. Актрисе не давали работать, не было жизни и писателю. Влюбленным ничего не оставалось, как бежать в Петербург.

20 марта 1892 года Мария родила дочку, но сама умерла на следующий день после тяжёлых родов. Дмитрий Наркисович чуть не покончил с собой. От пережитого потрясения он плакал по ночам, ходил молиться в Исаакиевский собор, пытался залить горе водкой. Из писем к сестре: «У меня одна мысль о Марусе…Хожу гулять, чтобы громко разговаривать с Марусей». Из письма к матери: «… счастье промелькнуло яркой кометой, оставив тяжелый и горький осадок… Грустно, тяжело, одиноко. На руках осталась наша девочка, Елена — все мое счастье».

«АЛЁНУШКИНЫ СКАЗКИ»