«Вертихвост и Федотка»

Поморщится Шумка, отодвинется от него немножко:

- Ну что ты лаешь?.. Ты что-нибудь нежное скажи.

- Р-р-р-р! - прорычит Вертихвост и придвинется к Шумке поближе.

И сидит Шумка возле него в зябких лунных сумерках, смотрит, прищурясь, как выползает туман из заваленной снегами речки, и ни о чем больше не просит. Лучше пусть молчит Вертихвост: он умеет нежно, ухажористо молчать, а говорить... Нежным словам Вертихвосту некогда было учиться: он двор дедушки Василия стерег, рычал на всех да лаял. Нежно говорить он не умеет. А в этот вечер пришел он к крылечку дедушки Назара и нежно позвал:

- Шу-у-ма?..

Из-под крылечка тотчас высунулась пестрая голова Шумки, спросила:

- Кто здесь?

- Я , - еще нежнее прошептал Вертихвост и лизнул Шумку в черную пипку носа. - Правда, что ли, у тебя щенок родился?.. Вот здорово!.. Что ты, Шума, что ты? - зашептал Вертихвост, увидев, как по шумкиной щеке прокатилась слеза и остановилась у нижней дрожащей губы:

- Дед... щенков... в речку покидал.

- Всех... Одного только оставил.

И Шумка подвинулась и показала Вертихвосту махонького щенка с длинными не по росту ушами.

- Ух! - выдохнул Вертихвост. Напугала как. Я думал и в самом деле всех, а он одного все-таки оставил.

- Так ведь одного только.

- А куда ж больше-то? Зачем они в хозяйстве, собаки-то лишние? И одной побрехать хватит. Кобелек, значит?

- Кобелек. Федоткой назвали. На тебя похож.

- Это хорошо. Имя, говорю, хорошее. И что кобельком родился Федотка, тоже хорошо. И хорошо, что... на меня похож. Ты, гляди, получше корми его. А я к тебе теперь часто наведываться буду.

Счастливый, ткнулся Вертихвост еще раз в черную пипку носа Шумки и побежал исполнять свои собачьи обязанности - двор дедушки Василия караулить. До самого рассвета сидел он у своей конуры и глядел на Полярную звезду. С левой стороны у него была левая щека, с правой - правая. Иногда можно слышать было, как шептал Вертихвост по-отцовски нежно:

- Кобелек...

И слушал, что скажет Полярная звезда. Но Полярная звезда родилась и выросла в холодном космосе и была равнодушна к теплым земным радостям. Полярная звезда молчала, а Вертихвост все равно, глядя на нее, шептал, улыбаясь:

- Кобелек ведь!.. Первенький.