«Мальчик, который знал всё»

Быть гением – дело довольно хлопотное, и одна из проблем (многих, между прочим!) связана с непреодолимым желанием некоторых взрослых оценить тебя. На самом деле это лишь хитрая уловка, с помощью которой они хотят выяснить, насколько ты умный, почему ты такой умный и, вообще, откуда ты взялся, умник. При этом постоянно повисает вопрос, который взрослые не рискуют произнести вслух, хотя он ужасно мучает их: «Почему, чёрт побери, я не могу быть таким же умным, как ты?»

Конрад Харрингтон III тосковал. Медленно тянулся второй из трёх назначенных на этот день тестов, который проводила какая-то тётка, называвшая себя экспертом. Смешно! Хотя Конраду совсем недавно исполнилось всего семь лет, у него, поверьте, были дела гораздо интереснее, чем отвечать на её дурацкие вопросы. Столько времени приходилось из-за этого терять впустую!

– В кондитерской лавке вдвое больше желейных бобов, чем мармеладных мишек, а лакричных конфет в четыре раза больше, чем желейных бобов, – бубнила идиотка. – Если в лавке имеется сто тридцать шесть леденцов на палочке и этих леденцов ровно столько же, сколько лакричных конфет, то сколько тогда желейных бобов в лавке?

– Тридцать четыре, – едва дав ей договорить, ответил мальчик.

– Хорошо, – уныло кивнула тётка. – Ты построил дом, все четыре стены которого выходят на юг. Возле дома появился медведь. Какого он цвета?

– Сколько животных каждого вида взял на свой ковчег Авраам?

– Нисколько. Ковчег построил Ной.

– Имеется ряд чисел…

– Я не знаю.

– Но я ещё не закончила задавать вопрос.

– А я всё равно не знаю. – Конрад откинулся на спинку своего стула и бросил на тётку ненавидящий взгляд.

– Продолжи последовательность чисел, – не унималась приставучая дура. – Один, восемь, двадцать семь, сорок восемь…

Вообще-то, любопытную идиотку звали Хильда Хэмиш, она была невысокой, морщинистой и имела диплом доктора психологии. Когда-то давным-давно, когда будущему доктору Хэмиш исполнилось, наверное, лет пять, на её личике появилось выражение заинтересованного внимания да так и прилипло, словно маска, на всю оставшуюся жизнь.

– Я не знаю, – повторил Конрад и отвернулся, глядя в окно.