«Всё о Ниро Вульфе. Том 2»

МАСКАРАД ДЛЯ УБИЙСТВА

Глава первая

В тот день мне больше всего хотелось выйти прогуляться на свежем воздухе. Но я сделал над собой усилие и всего лишь отправился в кабинет, прикрыл за собой дверь, ведущую в холл, подошел к своему столу, не спеша уселся, закинул ноги повыше, поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза. И стал дышать глубоко и размеренно.

Я совершил сразу две ошибки. Когда Билл Мак-Нэб, садовод и редактор «Газетт», предложил Ниро Вульфу как-нибудь вечером позвать к себе в гости членов Манхэттенского клуба цветоводов, чтобы они имели возможность полюбоваться его орхидеями, мне нужно было твердо держать оборону. Да и потом, когда уже был назначен день и час, когда были разосланы приглашения и Вульф постановил, что Фриц и Сол должны встречать прибывающих у парадной двери, тогда как я останусь в оранжерее вместе с ним и Теодором, развлекая гостей, – тогда мне тоже следовало решительно воспротивиться такому раскладу, имей я хоть каплю мозгов. Но я проявил легкомыслие и в результате был вынужден провести наверху целых полтора часа, усиленно изображая гостеприимного хозяина и улыбаясь всем направо и налево. «Что вы, сэр, это не брассо, а лейлия». «Нет, мадам, мне очень жаль, но боюсь, что вам не удастся вырастить такую мильтонию у себя в гостиной». «Ничего страшного, мадам… вы случайно зацепили эту орхидею рукавом… на следующий год она зацветет опять».

Все было бы не настолько плохо, окажись среди посетителей хоть кто-нибудь, на ком мог отдохнуть глаз. Широко известно, что в Манхэттенский клуб цветоводов попасть не так-то просто, но критерии отбора там, очевидно, принципиально отличались от моих собственных. Мужчины у них, правда, были как мужчины, не хуже и не лучше, чем везде, но женщины! Им чертовски повезло, что они избрали объектом своей привязанности цветы, потому что цветы не обязаны отвечать взаимностью. Эх, до чего же мне хотелось заметить наконец в оранжерее хоть одну женщину, которая хоть чуточку подняла бы мне настроение.

Строго говоря, одна такая там все же была. Я мельком увидел ее в другом конце многолюдного прохода, следуя из холодного помещения оранжереи в прохладное. С расстояния в десять шагов незнакомка выглядела довольно многообещающе, и когда мне удалось подойти к ней достаточно близко – на случай, если бы у нее вдруг возникли вопросы, – у меня пропали всякие сомнения: первый же взгляд искоса, который она на меня бросила, ясно свидетельствовал, что она видела разницу между цветком и мужчиной. Однако она лишь улыбнулась, покачала головой и двинулась дальше со своими компаньонами – пожилой женщиной и двумя джентльменами. Потом я предпринял новую попытку и снова получил отлуп, а еще позднее, намного позднее, чувствуя, что проклятая улыбочка может намертво примерзнуть к лицу, если только я не устрою перерыв, я ушел в самоволку, просочившись сквозь толпу к дальнему концу оранжереи и незаметно выскользнув вон.

Я спустился на три лестничных пролета, и мне навстречу постоянно попадались все новые и новые гости, хотя уже пробило четыре часа. На моей памяти, на которую мне жаловаться не приходится, старый особняк Ниро Вульфа на Западной Тридцать пятой улице еще не видал подобных толп. Спустившись на этаж, я заскочил в свою спальню за пачкой сигарет, а на следующей площадке сделал еще один крюк – проверить, надежно ли заперта дверь спальни моего босса. В холле внизу я задержался на минутку понаблюдать за тем, как Фриц Бреннер справляется с потоками входящих и выходящих посетителей, и успел заметить, как из гостиной, выполнявшей функцию гардероба, появился Сол Пензер с чьей-то шляпой и пальто в руках. Затем, как уже было сказано, я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, направился прямо к своему столу, уселся, задрал ноги, откинулся в кресле и несколько раз глубоко вздохнул.

Я провел там минут восемь или десять, понемногу успокаиваясь и избавляясь от накопившейся горечи, когда дверь открылась и в кабинет вошла та самая незнакомка. Без сопровождающих. К тому моменту, как она притворила за собой дверь и развернулась ко мне, я уже стоял на ногах и дружелюбно улыбался гостье:

– Я тут как раз сидел, размышляя о…

Выражение ее лица не дало мне закончить мысль. Нет, ничего сверхъестественного я не увидел, но ее явно что-то выбило из колеи. Она направилась ко мне, опустилась на один из наших желтых стульев и спросила:

– Найдется что-нибудь выпить?

– Виски? – предложил я. И уточнил: – Какую марку вы предпочитаете?

Вместо ответа она лишь рукой махнула. Я отошел к буфету и налил щедрую порцию бурбона. Рука женщины, когда та брала стакан, заметно дрожала, но она не пролила ни капли и осушила емкость всего двумя глотками, словно пила молоко, – это показалось мне не особенно женственным. Содрогнувшись всем телом, незнакомка прикрыла глаза. Минуту спустя она распахнула их вновь и призналась:

– Именно это и было мне нужно!

Она отказалась. А затем, чуть наклонив голову, смерила меня твердым взглядом. Глаза у нее были карие с искорками, влажные от виски.

– Вы и есть Арчи Гудвин, – констатировала гостья.

– А вы, наверное, царица Египта?

– Я говорящая обезьянка, – объявила она. – Хотя не знаю, каким образом мне удалось научиться говорить. – Она поискала глазами, куда бы поставить пустой стакан, и я любезно забрал его.

– Поглядите только, как трясутся у меня руки, – пожаловалась незнакомка. – Нервы просто ни к черту.

Я взял ее ладонь в свои, мягко, по-дружески сжал и заметил:

– Действительно, вы немного расстроены. Сомневаюсь, что ваши руки всегда такие холодные и влажные. Когда я увидел вас наверху…

Она вырвала руку и выпалила:

– Я хочу увидеться с Ниро Вульфом. Мне нужно встретиться с ним сейчас же, пока я не успела передумать. – Она расстреливала меня в упор своими влажными карими глазами. – Боже мой, я угодила в такую ловушку! Бедная обезьянка напугана до смерти! Я решилась на этот разговор, потому что надеюсь уговорить Ниро Вульфа как-нибудь вытащить меня из пропасти… Он ведь все может, правда? А потом, клянусь, я завяжу. Начну честную жизнь! Устроюсь работать официанткой или выйду замуж за водителя грузовика! Мне очень нужно увидеться с Ниро Вульфом!

Я объяснил, что это невозможно, пока не закончится прием.

Она огляделась по сторонам:

– А сюда может кто-нибудь зайти?

Я ответил отрицательно.

– Можно мне еще выпить, пожалуйста?

Я посоветовал ей немного подождать, пока не уляжется первая порция. Незнакомка не стала понапрасну спорить, а взяла стакан, направилась к буфету и обслужила себя самостоятельно. Я же тем временем рассматривал ее. Она очень сильно отличалась от прочих членов Манхэттенского клуба цветоводов и плохо годилась даже на роль дочери кого-то из них. Женщина вернулась обратно, села на стул и спокойно встретила мой взгляд. А что, неплохой способ убить время – играть с ней в гляделки. Жаль только, что думала при этом гостья совсем даже не обо мне.

– Я могла бы рассказать все вам, если можно, – предложила она.

– Мне и прежде приходилось выслушивать людей, – скромно заметил я.

– Тогда я так и сделаю.

– Отлично. Начинайте.

– Боюсь, это не так просто. Видите ли, какое дело: я мошенница.

– Надо же, а по вам не скажешь, – изумился я. – И чем занимаетесь? Передергиваете карты?

– Карты передергивают шулеры. – Она прочистила горло. – А я сказала, что я мошенница. Напомните мне, чтобы я как-нибудь при случае поведала вам историю своей жизни: как моего мужа убили на войне и как мне потом пришлось выживать. Вам интересно?

– Еще как. И на чем специализируетесь – на похищении орхидей?

– Нет. Я не стану размениваться на мелочи и не замараю себя чем-то совсем уж отвратительным, – так я решила когда-то, но, едва начав, остановиться уже сложно. Приходится иметь дело с разными людьми, увязать все глубже. В одиночку ничего не добьешься. Два года тому назад мы вчетвером изъяли больше сотни кусков у одной богатой парочки. Я могу все рассказать о том деле, даже имена назову, потому что они сами предпочитают помалкивать.

– Жертвы шантажа редко распространяются о…

– Я не шантажистка! – Глаза ее так и засверкали.

– Простите. Мистер Вульф часто упрекает меня в склонности к поспешным выводам.

– Да уж, тут вы явно поспешили. – Гостья не на шутку обиделась. – Шантаж – не мошенничество, как можно сравнивать меня с этими гнусными типами! Впрочем, неважно. Быть мошенницей тоже не намного лучше. Плохо, что в одиночку не справиться, а партнеры твои играют грязно, нравится это тебе или нет. Словом, я увязла по уши. И, что хуже всего, в душе моей поселился вечный страх… Когда-то у меня была подруга – если только с мошенницами вообще можно дружить, – и потом ее убили. Один тип задушил ее, и его наверняка поймали бы, расскажи я все, что знаю, но я побоялась идти в полицию, и он до сих пор на свободе. А ведь она была моей лучшей подругой! От таких вещей с ума можно сойти! Представляете, в какую ужасную ситуацию я попала?

– Да уж, не позавидуешь, – согласился я, не сводя с нее взгляда. – Конечно, я не настолько хорошо вас знаю. В частности, даже не представляю, как обычно реагирует ваш организм на две порции спиртного. Может, вы имеете склонность душить частных детективов. Если так, не дождетесь ли лучше мистера Вульфа? Надеюсь, вдвоем мы как-нибудь справимся.

Но женщина пропустила мое предложение мимо ушей.