«В пятницу раввин встал поздно»

Они сидели в молельне и ждали. Их было только девять мужчин, и они ждали десятого, чтобы можно было приступить к утренней молитве. Пожилой президент конгрегации Джейкоб Вассерман уже надел филактерии, а молодой раввин Дэйвид Смолл, который только что пришел, как раз надевал их. Он освободил левую руку из рукава пиджака и засучил рукав рубашки до самой подмышки. Надев черную коробочку, содержащую стихи из Торы, выше локтя – поближе к сердцу, – он обмотал руку семь раз ремешком филактерии, затем три раза вокруг ладони, так чтобы получилось первая буква Господнего имени, и наконец вокруг среднего пальца в виде кольца, символизирующего неразрывное единение с Богом. Все это, вместе со второй филактерией, которую он теперь надевал на лоб, было буквальным исполнением библейского завета: "И НАВЯЖИ ИХ (слова Господа) В ЗНАК НА РУКУ ТВОЮ, И ДА БУДУТ ОНИ ПОВЯЗКОЮ НАД ГЛАЗАМИ ТВОИМИ".

Остальные, в молитвенных накидках, отороченных серебром, на плечах и в черных ермолках, сидели небольшими группами, вяло заглядывая в свои молитвенники и время от времени сверяя свои часы с висевшими на стене.

Раввин, теперь уже готовый к утренней молитве, прохаживался по средине молельни – не из нетерпения, а просто как пассажир, слишком рано явившийся на вокзал. До него доносились обрывки разговоров: о делах на работе, в семье, на стадионах. Такие разговоры вряд ли приличествуют людям, готовящимся приступить к молитве, – подумал он, – но тут же осадил себя. А разве не грех быть чересчур набожным? Разве не должны мы наслаждаться жизнью? Радостями семейной жизни? Трудом и отдыхом от трудов? Он был еще очень молод – еще и тридцати не было – и любил копаться в собственной душе, так что все время задавал себе вопросы и отвечал на них вопросами же. Мистер Вассерман вышел из помещения, но тут же вернулся.

– Я только что позвонил Эйбу Райху. Он обещал прийти минут через десять.

Бен Шварц, невысокий полный мужчина средних лет, внезапно поднялся.

– С меня хватит!– буркнул он. – Чем ждать здесь этого сукиного сына Райха для полноты минъяна, уж лучше я помолюсь дома один.

Вассерман бросился к нему и догнал уже у самого выхода.

– Никуда ты не пойдешь, Бен. Ведь тогда даже с Райхом у нас не будет минъяна.

– Очень жаль, Джейкоб, – сухо ответил Шварц, но у меня важное деловое свидание, и мне надо идти.