«Преступление в повозке»

Фергус Хьюм

Преступление в повозке

ИД «Северо-Запад»

По сухой и пыльной извилистой деревенской дороге, ярко окрашенной лучами заходящего июльского солнца, громыхала старая коричневая повозка, такая же ветхая, как и дряхлая гнедая кляча, которая тянула ее вперед. Повозка была просторной, закрытой и вполне могла служить временным прибежищем для странника. Со всех ее сторон свисали жестяные банки, чугунные котелки, старые метлы, связки щеток и всякая прочая домашняя утварь наряду с коврами из козлиной кожи, шерстяными покрывалами, поношенной одеждой и множеством добротных ботинок. Сама повозка, нагруженная всеми этими товарами, скрипела и трещала, словно жалуясь на свой нелегкий труд, готовая вот-вот развалиться.

Совсем не таким был кучер – предположительно, владелец повозки. Он сидел очень прямо, всем своим видом выражая готовность к любой опасности, стройный, с отличной осанкой, худощавый, как тополь, и переполненный пылким жаром юности. Женщины назвали бы его красивым, увидев его чисто выбритое лицо, загорелое и гладкое, правильной формы с прямыми чертами, и коротко подстриженные темные волосы. Его решительно сжатые губы, проницательные серые глаза, сильная челюсть и квадратный подбородок – все выдавало в нем прирожденного лидера. Должно быть, он был военачальником, который теперь, в мирное время, руководил прибыльной торговлей – суровая, но справедливая правда жизни.

Он был одет в выцветший серый дорожный костюм, поношенную кепку, рваные гетры и тяжелые ботинки и управлял такой же ветхой повозкой – все ради торговли цыганскими товарами. Деревенского полицейского, прогуливающегося вдоль дороги, было сложно чем-то удивить, и все же он был поражен, когда эта унылая старая повозка с грохотом выехала из-за поворота. Загадочный возница был последним человеком, которого страж порядка ожидал увидеть перед собой в этой Богом забытой деревушке.

В тот же миг правая рука констебля Селвина метнулась к шлему, в то время как на его широком, круглом лице появилось выражение чрезвычайно искреннего удивления.

– Мистер Лоусон! – воскликнул он.

– Селвин! – отозвался Лоусон непринужденным, повелительным тоном, дружелюбно, но, не скрывая своего главенства. – Мы расстались в Кейптауне пять лет назад, чтобы встретиться в этой деревушке Рип ван Винкля[1]. Какого черта ты здесь делаешь?