«Игра в бары»

Игра в бары

Р. Стayт, Д. Хэммет, Р. Старк

Рекс Cmaym

Игра в бары

В старом коричневого камня доме Ниро Вульфа на Тридцать пятой улице атмосфера в тот июньский понедельник была накаленной. Я упоминаю о ней не для того, чтобы намекать на дурные привычки Вульфа, а просто потому, что она имеет отношение к делу. Благодаря этой атмосфере мы и получили жильца.

Начало всему положило одно замечание Вульфа, сделанное им тремя днями раньше. Каждую пятницу в одиннадцать утра, спустившись в кабинет на первом этаже с оранжереи на крыше, Вульф выписывал чеки для Фрица, Теодора и меня. Отдав мне мой, два других он оставлял при себе, поскольку любил вручать их лично. В тот день, положив чек на мой письменный стол, он ехидно произнес:

– Спасибо за то, что дождался.

Мои брови поползли вверх.

– В чем дело? На орхидеи напала тля?

– Нет, но я видел в холле твою сумку и отметил твой пышный наряд. С твоей стороны чрезвычайно любезно сидеть здесь в ожидании столь ничтожного вознаграждения за непосильный почти недельный труд, все время помня о том, что наш банковский счет за последние два года никогда не был таким маленьким, и всей душой стремясь улизнуть.

Я сдержался. Но такая тирада требует ответа, и я ответил:

– Что касается пышного наряда, то я уезжаю на уик-энд за город и оделся соответствующим образом. Однако ваше замечание о том, что я рвусь уйти, неверно. – Я посмотрел на часы. – У меня вполне достаточно времени, чтобы взять машину и заехать на Шестьдесят третью улицу за мисс Роузн. Дальше: определение моего вознаграждения словом «ничтожное» совершенно точно! Что до непосильного труда, то я вынужден ограничивать его сидением на собственной заднице только потому, что вы решили отвергнуть четыре предложения подряд. Продолжаю: произнеся свое «почти недельного», вы, очевидно, имели в виду то, что я ретируюсь раньше, чем истекло время, за которое мне платят. Но такое случается не впервые и потом: что меня удерживает? Теперь относительно банковского счета. У вас, действительно, есть все основания для подобных слов. Я веду канцелярию, знаю положение дел и готов помочь. Сожалею, что мой вклад будет столь мизерным.

С этими словами я подошел к письменному столу, на котором по-прежнему лежал чек, взял последний большим и указательным пальцами за верхний краешек и разорвал поперек, потом сложил половинки вместе и превратил их в четвертушки, затем бросил клочки в корзину для бумаг и направился к двери.

Я повернулся па каблуках и посмотрел на него, Метнув на меня свирепый взгляд, он сказал:

– Чушь! – отозвался я.

Вся эта история накалила домашнюю атмосферу.

Когда я вернулся из-за города воскресным поздним вечером, Вульф уже лежал в постели. Возможно, к утру понедельника все бы и утихомирилось, кабы не разорванный чек. Оба мы прекрасно понимали, что корешок чека необходимо аннулировать и выписать новый чек, но Вульф не собирался ничего делать, пока я не попрошу, а я не собирался ни о чем просить, пока он не заговорит об этом первый. Гордость у каждого есть. Поскольку вопрос оставался нерешенным, напряженность понедельничного утра продлилась до обеда и перекочевала во вторую половину дня.

Около шестнадцати тридцати я сидел за письменным столом, просматривая старые счета и отчеты, когда в дверь позвонили.

Обычно, кроме особых случаев, посетителям открывал Фриц, но в тот день мои ноги требовали разминки, поэтому я пошел сам. Распахнув дверь, я увидел нечто, что породило в моей душе приятные надежды. Чемодан и шляпную коробку могли, конечно, купить у коммивояжера, но молодая женщина в легком персиковом платье и отлично сшитом жакете выглядела, без сомнения, не стандартно. Ее появление у Ниро Вульфа с багажом позволяло ставить десять к одному за то, что она – перспективная клиентка из другого города, а приезд прямо с вокзала или из аэропорта говорил о том, что клиентка торопится. Такая особа требовала сердечной встречи.

Помахивая шляпной картонкой, она переступила через порог, прошмыгнула мимо меня в коридор и констатировала:

– Вы – Арчи Гудвин. Вы внесете мой чемодан? Будрте так любезны.

Я подчинился, закрыл дверь и поставил чемодан у стены. Она прислонила к нему шляпную картонку, потом выпрямилась и заявила:

– Вообще-то, мне нужен Ниро Вульф, но он, конечно, как всегда, с четырех до шести наверху в оранжерее. Потому я и выбрала именно это время. Я хочу прежде поговорить с вами. – Она огляделась. – Ага, вот дверь в приемную. – Ее взор заскользил дальше, постепенно обегая комнату. – Лестница справа ведет в столовую, слева – в кабинет. Холл больше, чем я ожидала. Так вы меня пригласите?

Я никогда не встречал подобных глаз. Они были то ли коричневато-серые с желтыми крапинками, то ли коричневато-желтые с серыми, но глубокие, очень большие и быстрые.

– В чем дело? – спросила гостья.

Она явно жульничала, ибо не могла не знать о том, что любой, увидевший ее глаза в первый раз, непременно на них уставится. Она, наверняка, даже провоцировала такой эффект. Я ответил, что дело ни в чем, проводил ее в кабинет, предложил стул, сел за свой письменный стол и заметил:

– Итак, вы бывали здесь раньше.

Она отрицательно покачала головой.

– Несколько лет назад сюда приходил мой друг, и потом, я столько читала о вашем доме. – Она опять осмотрелась. – Я бы ни за что не приехала, если бы не слышала так много о Ниро Вульфе, его жизни, о вас. – Она одарила меня взглядом, и я, уже сообразив, что поймать его случайно крайне трудно, поспешил воспользоваться редкой возможностью. Она продолжала: – Я подумала, что для начала мне лучше побеседовать с вами, потому что я совсем не представляю, как говорить с Ниро Вульфом. Видите ли, я пытаюсь кое-что выяснить… Интересно… вы знаете, чего бы, по-моему, мне сейчас хотелось?

– Нет. Чего же?

– Кока-колы, рому с лимоном и побольше льда. «Майерса» у вас, наверное, нет?

Мне показалось, что она немного торопится, но тем не менее я ответил: «Напротив, у нас есть все, что нужно», встал, подошел к письменному столу Вульфа и позвонил Фрицу. Едва он удалился, приняв заказ, и я вернулся в свое кресло, она заявила:

– А Фриц выглядит моложе, чем я думала.

Я откинулся на спинку и скрестил ноги.

– Вы можете пить все, что угодно, даже кока-колу с ромом, – начал я. – Ваше общество мне очень приятно, так что здесь все в порядке, но если вы хотите, чтобы я научил вас говорить с Вульфом, вам, пожалуй, лучше сразу взять быка за рога.

– Не раньше, чем с напитками будет покончено, – твердым голосом сказала она.

Гостья вела себя по-хозяйски и устроилась по-домашнему. Сделав пару глотков принесенного Фрицем заказа, она пробормотала что-то о жаре, сняла жакет и повесила его на спинку красного кожаного кресла. Потом пошла еще дальше: избавилась от той соломенной вещицы, что украшала ее голову, откинула назад волосы, вытащила из сумочки зеркальце и мельком в него посмотрелась. Затем, не выпуская стакан из рук и отпивая время от времени по глотку, она прогулялась к моему столу взглянуть на разложенные бумаги, переместилась к большому глобусу, дабы крутануть его пальцем, прошла к книжным полкам и изучила корешки многочисленных томов. Когда ее стакан опустел, она поставила его на стол и села, устремив взор на меня.

– Я начинаю приходить в чувство, – сообщила она.

– Отлично. Только, ради бога, не надо с этим спешить.

– Не буду. Я не из породы нетерпеливых. Поверьте, я очень осторожная девушка… За всю свою жизнь я поспешила лишь однажды, и одного раза мне хватило с лихвой. По-моему, мне еще не помешает выпить.

Хотя я был категорически против, но не мог отрицать того, что кока-кола и ром пошли ей на пользу: подняли тонус и подчеркнули привлекательность, достаточно, впрочем, сильную и без подчеркивания. Однако время было рабочее, и я хотел выяснить, стоит ли она чего-нибудь, как клиентка. Поэтому я решительно покончил с проблемой выпивки вежливым отказом, но прежде чем успел осуществить свои намерения, она спросила:

Скажите, южная комната на третьем этаже запирается изнутри?

Я нахмурился. Во мне начало зарождаться подозрение, что наша гостья совсем не то, за кого я ее принимаю, а напротив, какая-нибудь журналистка, желающая заполучить материал о доме знаменитого детектива. Но даже в подобной ситуации ее нельзя было взять за ухо и спустить по ступенькам на улицу. Все в ней, включая глаза, заставляло идти навстречу, до известных пределов, конечно.

– Нет, – ответил я. – А вы полагаете, это необходимо?

– Возможно, и нет, – согласилась она. – Но с другой стороны, я бы чувствовала себя лучше в запертом помещении. Видите ли, я намерена ночевать именно там.

– Неужели! Восхитительно! И долго?

Неделю. Может, на денек-другой больше, но неделю обязательно. Я бы предпочла южную комнату, потому что она с ванной, а не ту, другую, на втором этаже. Я знаю, как Ниро Вульф относится к женщинам, потому и решила встретиться сперва с вами.

Разумное решение. Я люблю шутки, а ваша, держу пари, неплохая. Как вы до такого додумались?

– Я не шучу. – Она выглядела раздраженной и говорила искренне. – По некоторым причинам мне пришлось уехать. Я вынуждена скрываться до тридцатого июня там, где никто меня не знает. А отель или что-то подобное мне не подходит. После долгих размышлений я поняла, что лучшим местом станет дом Ниро Вульфа. Никому не известно, что я сюда пришла. Никто за мной не следил.