«Красный свет»

— Едем той же дорогой, что в прошлый раз?

— Мы же зареклись ездить по ней.

— И все-таки она самая удобная.

Меньше чем через четверть часа они увязли в каше из машин, которые то с необъяснимыми задержками, то с почти бешеной скоростью тысячами двигались в одном направлении.

В начале Меррит-Паркуэй их впервые застала гроза.

Еще не окончательно стемнело, и машины включили только задний свет. В направлении на север они шли по три в ряд между белыми полосами; в обратном их, естественно, было намного меньше. Слышались лишь постукивание дождевых капель по стальным крышам салонов, однообразный плеск под колесами, откуда взлетали струи воды, да надоедливый скрип стеклоочистителей.

— Ты уверен, что не устал?

— Вполне.

— Хорошо бы тебе встать в третий ряд.

— Попробую.

— Не сейчас. За нами идет какой-то псих.

В темноте за стеклами мчавшихся машин возникали лица, и на всех читалось одинаковое напряжение.

— Сигарету?

— С удовольствием.

Когда он сидел за рулем, она всегда подавала сигарету уже зажженной.

— Радио включить?

— Как хочешь.

Приемник ей пришлось сразу же выключить: он трещал из-за грозы.

Поддерживать разговор уже не стоило: непрерывный шум вынуждал повышать голос, и это быстро утомляло.

Устремив взгляд прямо перед собой, Стив искоса поглядывал на бледный в сумерках профиль Ненси. Несколько раз осведомился:

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

Однажды она добавила:

— А ты?

— О детях, — отозвался он.

Не правда. На самом деле он тоже не думал ни о чем определенном. Точнее, жалел, что удалось встать в третий ряд: теперь перестроиться будет трудно — жена обязательно спросит зачем. А ведь сейчас, когда они съедут с автострады, вдоль дороги пойдут бары. Было ли хоть раз, чтобы, отвозя или привозя детей, он не сделал несколько остановок и не пропустил на каждой по стаканчику? Только однажды, три года назад; накануне у них с Ненси произошла ужасная сцена, измучившая обоих, и уик-энд неожиданно превратился во второе свадебное путешествие.

— Грозу, кажется, проскочили.

— Тебе не холодно?

— Нет.

Воздух посвежел. Стив чувствовал, как рукав рубашки вздувается на локте, высунутом из окна машины.

— А тебе?

— Пока нет. Попозже надену плащ.

Почему время от времени у них появляется потребность переброситься несколькими словами? Чтобы успокоить себя? Но что же тогда их страшит?

— Гроза прошла. Попробую включить приемник.

Зазвучала музыка. Ненси протянула мужу новую сигарету, откинулась на спинку сиденья и тоже закурила, пуская клубы дыма над головой.

— …Специальный выпуск автоклуба штата Коннектикут.

Они находились в Коннектикуте, миль за пятьдесят от Нью-Лондона.

— Уик-энд перед Днем труда унес свои первые в Коннектикуте жертвы. Сегодня вечером, в девятнадцать сорок пять, на перекрестке Первой и Сто восемнадцатой дороги в Дарьене машина, управляемая Мак-Кильеном из Нью-Йорка, столкнулась с грузовиком некоего Роберта Остлинга. Мак-Кильен и его пассажир Джон Роу погибли. Водитель грузовика не пострадал. Десять минут спустя в тридцати милях от места происшествия машина, ведомая…

Он повернул переключатель. Жена открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала.

Обратила ли она внимание на то, что он — как можно незаметней для нее — сбросил газ?

Он не испытывал ни волнения, ни страха. Только нервы натянуты: с обеих сторон навязчивый шум колее» через каждые сто метров навстречу несутся фары, и тебе кажется, что ты в плену у этого потока и не в силах выскользнуть из него ни влево, ни вправо и хотя бы снизить скорость; в боковом зеркале отражается тройная цепочка огней следующих за тобой — бампер к бамперу — машин.

Справа замелькали неоновые вывески — единственные признаки жизни, если не считать бензоколонок. Не будь их, могло бы показаться, что широкое шоссе повисло над бесконечностью, где только мрак и безмолвие. Невидимые города и селения притаились где-то вдалеке, и лишь расплывчатый красноватый отблеск на небе изредка позволял догадываться об их существовании. Рестораны и бары, возникавшие в темноте через каждые пять — десять миль, да красные, зеленые, голубые буквы над ними — реклама различных марок пива — вот и все, что напоминало вблизи о реальности мира. Стив шел теперь во втором ряду. Он перестроился потихоньку, так что жена ничего не заметила. Потом, воспользовавшись неожиданно возникшим интервалом между машинами, скользнул в первый ряд.

— Что ты делаешь?

Он чуть не проскочил мимо бара с неоновой вывеской «Маленький коттедж» и, спохватившись, затормозил так резко, что задняя машина круто вывернула и из нее вылетел целый залп брани. Водитель даже показал ему через окно кулак.

— Мне в туалет, — объяснил Стив самым обычным тоном, остановившись на лужайке. — Пить хочешь?

Так случалось нередко. Она ждала его в машине.

Распахнув дверь, он сразу почувствовал себя другим человеком. Остановился, осмотрел зал, погруженный в оранжевую полутьму. Бар походил на любое такое же придорожное заведение и мало чем отличался от бара Луи на 45-й улице: тот же телевизор в углу, те же запахи, те же отражения в зеркалах.

— Сухой мартини с лимонной цедрой, — сказал он, когда бармен повернулся к нему.

— Простой?

— Двойной.

Не задай ему бармен вопрос, он, вероятно, ограничился бы простым. Но, пожалуй, стоит взять двойной: жена вряд ли даст ему снова остановиться.

Стив нерешительно посмотрел на дверь туалета, для очистки совести направился туда и прошел мимо очень смуглого человека, который говорил по телефону, прикрывая трубку рукой. Голос у него был хриплый.

— Да. Повтори ему, что я тебе сказал, и все. Он поймет. Кому я говорю — поймет! Перестань морочить мне голову.

Стиву хотелось бы задержаться и послушать, но мужчина, не прерывая разговора, следил за ним недобрым взглядом.

Он вернулся в бар, двумя глотками осушил стакан, нащупал в кармане мелочь. Промолчит ли Ненси и теперь? Разве недостаточно, что он не может из-за нее задержаться здесь на несколько минут, посмотреть на людей, малость встряхнуться?

Не вошел ли он только что в туннель? А может, находится в нем с самого отъезда из Лонг-Айленда? Он этого не ощущал. И считал себя самым трезвым человеком на земле: во всяком случае, такое мизерное количество спиртного не может на него подействовать.

Почему же тогда он чувствовал себя смущенным, виноватым, когда подошел к машине и распахнул дверцу, не глядя на жену? Она ни о чем не спросила. Опять молчит!

— Уф! Полегчало, — процедил он сквозь зубы и включил мотор.

Ему показалось, что на шоссе стало просторнее, а ритм движения замедлился, и это ощущение было таким явственным, что он обогнал несколько машин, ехавших действительно слишком медленно. Даже «скорая помощь», промчавшаяся навстречу, не насторожила Стива: все его внимание было поглощено возникшими впереди странными огнями, а затем белыми столбиками ограждения.

— Объезд, — спокойно, пожалуй, чересчур невыразительно объявила Ненси.

— Вижу.

— Влево.

Стив покраснел: он чуть было не свернул направо.

— Сколько ни ездим по этой дороге — вечно объезд, — проворчал он. — Неужели нельзя ремонтировать шоссе зимой?

— Под снегом? — все тем же тоном спросила она.

— Ну осенью! Во всяком случае, не тогда, когда на дорогах сорок миллионов автомобилистов.

— Ты проскочил развилку.

— Какую еще развилку?

— Ту, где указатель «К автостраде».

— А как же остальные, те, что позади нас? — съязвил он.

За ними и впрямь шли машины. Правда, их было меньше, чем прежде.

— Не все же едут в Мэн.

— Не беспокойся. В Мэн я тебя доставлю.

Через минуту он торжествовал: они выехали на магистраль.

— Ну, убедилась? А ты мне про указатель!

— Это не дорога номер один.

— Посмотрим.

Сама уверенность жены, спокойствие, с которым она ему отвечала, доводили его до белого каления. Он не унимался:

— Ты же никогда не ошибаешься, так ведь?

Она промолчала, и это еще больше обозлило его.

— Отвечай! Выкладывай, что у тебя на уме.

— А ты не забыл, как мы однажды дали крюк в шестьдесят миль?

— Зато оторвались от основной массы машин.