«Кража в отеле «Гранд Метрополитен»»

Кристи Агата

Кража в отеле 'Гранд Метрополитен'

— Пуаро, друг мой, — в голову мне пришла неожиданная идея. — Держу пари, перемена обстановки пошла бы вам на пользу.

— Вы так думаете, Гастингс?

— Совершенно уверен в этом.

— Да ну? Неужели? — ответил, улыбнувшись, Пуаро. — Стало быть, всё уже решено, не так ли?

— Так, значит, вы согласны?

— И куда же вы намерены меня увезти?

— В Брайтон. Дело в том, что один мой хороший знакомый из Сити намекнул мне, что есть одно выгодное дельце — дескать, можно неплохо заработать, если рискнуть, конечно. Ну и… короче, теперь я богат просто до неприличия. Эти шальные деньги просто жгут мне руки. Вот я и решил — а не провести ли мы нам с вами пару дней в отеле "Гранд Метрополитен"! Как вам такая идея, Пуаро?

— Не откажусь, и с благодарностью принимаю ваше предложение. Ах, друг мой у вас всегда было доброе сердце — вот и сейчас вы не забываете старика! А доброе сердце, в конечном итоге, куда важнее всех серых клеточек на свете! Да, да, поверьте мне, Гастингс! Это говорю вам я, Пуаро! А ведь я, грешен, сам порой забываю об этом!

Как это уже бывало не раз, сравнение Пуаро заставило меня с досадой поморщиться. Я всегда считал, что Пуаро склонен недооценивать присущую мне сообразительность. Но его ликование по поводу предстоящей поездки было настолько искренним, что я решил не обижаться на его невольную бестактность.

— Итак, договорились, — поспешно сказал я.

В субботу вечером мы с Пуаро уже наслаждались роскошным ужином в зале ресторана "Гранд Метрополитен". Зал был забит до отказа. Разряженная публика оживлённо переговаривалась. Глаза у меня разбежались. Наимоднейшие туалеты ослепляли роскошью, а от блеска бриллиантов рябило в глазах. Дамы были просто увешаны драгоценностями. Их было столько, что это противоречило не только хорошему вкусу, но и чувству меры… и всё же это было великолепно!

— Вот это да! — оторопел Пуаро, не менее меня поражённый этим зрелищем. — Ну и ну! Шайка мошенников — согласны со мной, Гастингс?

— Очень может быть, что вы и правы, Пуаро, — согласился я. — Остаётся только надеяться, что хотя бы не все.

Пуаро с любопытством озирался по сторонам.

— Знаете, Гастингс, глядя на всё это несметное количество драгоценностей, я иной раз жалею, что посвятил свой гений поиску преступников, а не совершению преступлений! Представляете, как мог бы воспользоваться подобным случаем умелый вор?! Как раз тот случай, когда удача, можно сказать, сама плывёт в руки! Да вот, обратите внимание хотя бы на ту толстуху, что сидит у колонны. Увешана бриллиантами с головы до ног точь-в-точь рождественская ёлка!

Я проследил за его взглядом.

— Господи, помилуй, — удивился я. — Да ведь это же миссис Опалсен!

— Вы знакомы?

— Ну, не так чтобы очень близко. Насколько я помню, её муж — весьма удачливый биржевой маклер. По-моему, во время последнего нефтяного бума сколотил себе изрядное состояние.

После ужина мы с Пуаро вернулись в гостиную и тут же нос к носу столкнулись с Опалсенами. Я представил им Пуаро, и мы понемногу разговорились. Вскоре мы вчетвером уже болтали, как старые друзья. И кофе уже пили вместе.

Пуаро, конечно, не упустил случая выразить свой восторг великолепными драгоценностями, украшавшими пышную грудь дамы, и её добродушное, хотя и несколько простоватое лицо просияло от радости.

— Ах, мсье Пуаро, драгоценности — моя слабость! Блеск драгоценных камней сводит меня с ума, так что я просто теряю голову, ей Богу! Эд прекрасно знает эту мою страсть, и когда дела у него идут неплохо, то частенько балует меня. Ах, он такой милый, постоянно покупает мне что-нибудь новенькое! А вы тоже интересуетесь драгоценностями?

— По роду деятельности мне частенько приходится иметь с ними дело, мадам. А благодаря своей профессии мне представилось немало возможностей полюбоваться самыми известными в мире драгоценностями.

И он пустился в воспоминания. Предусмотрительно не упомянув ни одного имени, Пуаро поведал восхищенной миссис Опалсен о нашумевшем похищении исторических драгоценностей одного королевского дома. Миссис Опалсен слушала его, едва дыша от волнения.

— О Господи! — зачарованно вздохнула она, как ребёнок, которому мать рассказывает на ночь волшебную сказку. — Ну и чудеса! Просто не верится, честное слово! Но, между прочим, мсье Пуаро, мне тоже есть, чем поразить ваше воображение, — великолепные жемчуга. Насколько я знаю, по красоте им нет равных в мире! Жемчужины подобраны одна к одной, а цвет их просто уникален. К тому же, у них, кажется, тоже есть своя история. Да что я вам рассказываю? Вы должны увидеть их собственными глазами. Пойду схожу за ними!

— О, мадам! — запротестовал Пуаро. — Вы слишком любезны! К чему эти хлопоты? Право же, не стоит беспокоиться! Мне просто совестно пользоваться вашей добротой.

— Нет, нет, что вы! Я непременно должна показать их вам.

Пышнотелая дама, не слушая больше его возражений, поспешно заторопилась к лифту. Муж её, оторвавшись от беседы со мной, вопросительно глянул на Пуаро.

— Ваша супруга была так любезна, что решила непременно показать нам своё жемчужное ожерелье, — объяснил Пуаро.

— Ох уж эти её знаменитые жемчуга! — губы Опалсена расплылись в самодовольной улыбке. — Впрочем, держу пари, мсье Пуаро, что вы не пожалеете — ожерелье и в самом деле стоит того, чтобы на него посмотреть. В своё время я выложил за них кругленькую сумму. Правда, дельце было выгодное — в любую минуту я могу выручить за них столько же, сколько и заплатил, а то и больше. Может, в один прекрасный день так и придётся сделать, если дела пойдут так же, как сейчас. В Сити сейчас порой бывает туго с наличностью. А всё этот проклятый налог на сверхприбыль! — И он пустился в разговор о финансовых операциях, то и дело пересыпая своё повествование множеством технических терминов, половину из которых я лично просто не понимал.

Его рассуждения были прерваны появлением мальчика-коридорного. Подойдя к Опалсену, он что-то тихо прошептал ему на ухо.

— Э… что такое? Сейчас иду. Она не заболела, надеюсь? Прошу простить меня, джентльмены.

Он поспешно покинул нас. Пуаро, откинувшись на спинку кресла, закурил одну из своих тоненьких русских сигарет. Потом, в свойственной ему манере, аккуратно выстроил пустые чашки из-под кофе в один ряд и с довольной улыбкой залюбовался ими.

Шло время. Опалсенов всё не было.

— Странно, — наконец, не выдержав, заметил я. — Интересно, куда они подевались.

Пуаро, с невозмутимым видом разглядывая дым, колечками поднимавшийся к потолку, молчал. Потом с тяжёлым вздохом задумчиво произнёс:

— Думаю, друг мой, нам не стоит их ждать — они вряд ли вернутся.

— Но почему?

— Потому, Гастингс, что, скорее всего, случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Что именно? И с чего вы взяли, будто что-то произошло? — удивился я.

Пуаро усмехнулся.

— Дело в том, что пару минут назад управляющий отелем торопливо вышел из своего кабинета и поспешил наверх. Лицо у него было явно взволнованное. Мальчик-лифтёр, забыв о своих обязанностях, что-то с жаром обсуждает с одним из коридорных. Звонок вызова лифта, если не ошибаюсь, прозвонил уже раза три, однако он и ухом не повел. И в-третьих, даже официанты distrait^[1] — вы только взгляните! — и Пуаро многозначительно покачал головой, дескать, есть же предел всему! — Значит, дело и впрямь нешуточное. Ага, вот и они! Смотрите, Гастингс, если не ошибаюсь, прибыла полиция!

Двое мужчин как раз в эту минуту вошли в холл отеля. Один был в форме, другой — в штатском. Перекинувшись несколькими словами с портье, они поспешно зашагали к лифту. Прошло ещё некоторое время, и тот же мальчик-коридорный выскочил из лифта и, оглянувшись по сторонам, чуть ли не вприпрыжку помчался в нашу сторону.

— Мистер Опалсен свидетельствует вам своё почтение и спрашивает, не будете ли вы столь любезны, джентльмены, пройти наверх?

Пуаро вскочил на ноги как ужаленный. Можно было подумать, что он только этого и ждал. Я, естественно, последовал за ним.