«Знаменитые дела судьи Ди»

Роберт ван Гулик

ЗНАМЕНИТЫЕ ДЕЛА СУДЬИ ДИ

Подлинный китайский детективный роман XVIII века «Ди Гун Ань»

Хочу выразить благодарность моему другу Карлу X. Бахмейеру, чей серьезный склад ума не помешал ему прочесть этот перевод в рукописи и который внес много поправок и полезных предложений.

Предисловие Роберта ван Гулика

Многие годы западные писатели детективной литературы время от времени пытались вводить в свои книги «китайский элемент». Тайны самого Китая или китайских кварталов в некоторых зарубежных городах зачастую использовались как средство для привнесения в сюжет мистической и экзотической атмосферы. Суперпреступники, такие как доктор Фу Манчи Сакса Ромера, или суперсыщики, подобные китайскому полицейскому Чарли Чену Эрла Д. Биггерса, стали почти так же известны нашим читателям, как гроза полиции великий лорд Листер или сам бессмертный Шерлок Холмс.

Поскольку китайцев в большинстве случаев в нашей популярной детективной литературе представляли в ложном свете, то будет вполне справедливым на сей раз дать им возможность самим поведать свои истории, тем паче что данное направление в литературе было прекрасно развито в Китае за десятки столетий до того, как на свет родились Эдгар Аллан По и Артур Конан Дойл.

Короткие новеллы о таинственных злодеяниях и разоблачениях преступников создавались в Китае уже более тысячи лет тому назад, а знаменитые сыщики, фигурировавшие в них, воспевались в рассказах бродячих сказителей и в театральных пьесах на протяжении многих веков. Более крупные образцы китайского детективного жанра появились позднее, около 1600 года, расцвет их пришелся на XVIII и XIX столетия. Длинные детективные истории были и до сих пор остаются популярными в Китае. Даже сегодня имена великих сыщиков древних времен знает и любит вся страна, они хорошо знакомы как старикам, так и молодежи.

Насколько мне известно, ни одна из таких китайских детективных историй даже не была полностью опубликована на английском языке. Случайные выдержки или переводы фрагментов появлялись в китаеведческих журналах, и несколько лет назад Винсент Старретт опубликовал краткий, но очень недурной обзор нескольких наиболее известных из этих романов под названием «Праздник книгочея» (Bookman’s Holiday, New York, 1942). Отсюда следует, что западным студентам китайский детективный роман малодоступен; хотя наиболее известные китайские исторические новеллы и «romans de moeurs»[1] изданы в прекрасных и полных переводах.

Причина такого положения дел, наверное, в том, что эти китайские детективные романы не слишком привлекательны для широких слоев западных читателей, хотя, как правило, они хорошо написаны и весьма интересны для студента-китаиста. За свою долгую историю китайский детективный роман приобрел характерные черты. Эти романы, разумеется, вполне удовлетворяют вкусы местных читателей. Но китайские требования, предъявляемые к детективной истории, весьма сильно отличаются от европейских, и поэтому эти романы могут разочаровать наших любителей детективных историй, которые ценят их как развлекательное чтение.

Китайские детективные истории имеют пять основных признаков, малоприемлемых для нас.

Во-первых, преступник, как правило, официально представляется читателю в самом начале книги: дается его полное имя, история жизни и причина, побудившая его совершить преступление. Китаец хочет получить от чтения детективного романа такое же чисто интеллектуальное наслаждение, какое он получает, наблюдая за игрой в шахматы: поскольку изначальная позиция обеих сторон известна, то интерес представляют каждый ход сыщика и контрмеры, предпринимаемые преступником, а в конце этой игры неизбежно следует «шах и мат», то есть полное поражение преступника. Мы же, напротив, любим строить догадки, а для этого личность преступника должна быть окутана тайной до последней страницы книги. Таким образом, в большинстве китайских детективов элемент подозрения отсутствует. Читатель с первых страниц узнает ответ на вопрос, который представляет для нас основной интерес: «Кто совершил преступление?»

Во-вторых, китайцам присуща некая врожденная любовь к сверхъестественному. Духи, призраки и демоны привольно разгуливают по страницам большинства китайских детективных историй; животные и кухонная утварь могут представать свидетелями в суде, а сыщик порой не отказывает себе в удовольствии совершить небольшую экскурсию в царство мертвых, дабы обменяться мнениями с судьями китайского Загробного мира. Это противоречит нашему принципу, предполагающему, что детективный роман должен быть как можно более реалистичным.

В-третьих, китайцы привыкли жить размеренно и неторопливо, в силу чего они проявляют огромный интерес к деталям. Отсюда и все их романы, включая детективные истории, написаны в пространном повествовательном стиле, уснащенном длинными стихами, философскими отступлениями и тому подобным, не говоря уже о том, что все официальные документы, касающиеся преступления, должны быть процитированы полностью. Вследствие сказанного большинство китайских детективов представляют собой объемистые тома, содержащие более сотни глав, и каждый из них при переводе может составить несколько печатных томов.

В-четвертых, китайцы обладают удивительной памятью на имена и неким шестым чувством относительно семейных связей. Образованный китаец способен без малейших усилий с ходу назвать порядка семидесяти или восьмидесяти родственников, безошибочно упомянув их имена, фамилии, звания и точную степень родства, причем словарный запас китайского языка в этом отношении является удивительно богатым. Китайскому читателю нравятся «густонаселенные» романы, и в итоге список действующих лиц одного романа достигает пары сотен, а то и больше персонажей. Наши современные детективные романы в основном имеют всего около дюжины основных героев, и тем не менее с недавних пор издатели стали считать необходимым выводить список действующих лиц в начало книги для удобства читателя.

В-пятых, у китайцев весьма своеобразный взгляд на то, что должно быть описано в детективном романе и что вполне может быть оставлено на воображение читателя. Нам во всех подробностях необходимо знать, как совершалось преступление, однако нас мало волнует, какое именно наказание вынесут преступнику. Если он не падает на своем самолете в море, или не срывается с отвесной скалы в автомобиле, или не удаляется со сцены каким-то иным путем, то мы оставляем его в конце книги, смутно подозревая, что его ожидает палач или электрический стул. Китайцы же, напротив, ожидают полного отчета о казни преступника со всеми страшными и ужасными подробностями. Зачастую также китайский писатель вводит своеобразное «дополнение» — полное описание наказания, полученного несчастным преступником в Загробном мире уже после его земной казни. Такое окончание, необходимое для удовлетворения китайского чувства справедливости, совсем не нравится западному читателю, поскольку он твердо знает, что лежачего не бьют[2].

Если в добавление к вышесказанному вспомнить, что китайский автор, естественно, считает само собой разумеющимся отличное знакомство своего читателя с местными законами, обычаями и традициями, то станет понятным: перевод китайского детективного романа для широкой западной аудитории подразумевает его значительную переделку, и даже тогда страницы такого перевода будут изобиловать сносками и примечаниями. Справедливо заметить, что изредка встречающиеся сноски придают детективной истории вящую достоверность, как, например, в романе Вана Дайна, описывающего подвиги Фило Вэнса, однако читателю вряд ли понравятся многочисленные и длинные сноски на каждой странице.

Таким образом, поскольку я решился представить на суд западных любителей детективной литературы полный перевод китайского детективного романа, то моей основной задачей было достижение того оптимального сочетания чисто детективного расследования, представляющего общечеловеческий интерес, с минимизацией оговоренных выше особенностей, свойственных китайской литературе.

Я полагаю, что мне удалось найти такой баланс при переводе «Ди Гун Ань», китайского детективного романа XVIII века, написанного неизвестным автором.

Этот роман соответствует нашим привычным требованиям, то есть личность преступника выясняется далеко не сразу, и в сюжете отсутствуют излишне фантастические или сверхъестественные элементы, число персонажей ограничено, сюжетная линия не обременена неуместными подробностями, что позволило этой истории остаться относительно короткой. В то же время сам сюжет весьма оригинален, а роман написан в хорошем стиле с разумным сочетанием трагических и комических элементов и с использованием хорошо знакомых нам приемов, которые позволяют держать читателя в напряжении. Роман вполне соответствует нашим современным требованиям, действующий в нем сыщик обладает редкостным умом и изобретательностью, и мы с увлечением следим за его приключениями. Кроме того, в этом романе вводится один новый литературный прием, который, насколько мне известно, не использовался в нашей популярной детективной литературе, и суть этого приема в том, что сыщик одновременно расследует три разных преступления, совершенно не связанных между собой, каждое из которых имеет свою предысторию и своих действующих лиц.

Далее, автор «Ди Гун Аня» проявляет редкостную сдержанность в отношении нравоучительных лекций. В сущности, мы встречаем лишь одно такое отступление, и то в самом начале, во вступительных авторских замечаниях. И было бы непростительным оскорблением многовековой китайской литературы, если бы это авторское размышление на тему морали было опущено.