«Эринии»

Марек Краевский

Эринии

Эринии[1] были олицетворением угрызений совести, (…) которые (…) могли убить человека (…). Такой человек или сойдет с ума (…), или, как Орест, обернет голову тканью, не будет есть и не будет пить, пока не умрет от голода, и такое происходит даже тогда, когда никто не знает его вины.

Вроцлав, 2008

Последний, одиннадцатый удар часов на ратуше медленно затихал в волнах горячего воздуха. Жара достигала тридцати пяти градусов. Цветочница на Сольной площади подняла кверху резиновый шланг и зажала пальцем его отверстие, отчего вода начала разбрызгиваться тонкими струйками. Ее малолетняя дочка в одних трусиках радостно вскочила под прохладный душ.

Под пластиковыми маркизами кафе «Ла Скала», которые едва не плавились от солнца, температура была еще выше. Официантка Патриция Вуйцяк вытирала потные ладони о фартук и наблюдала за ребенком, который охлаждался под импровизированным душем. Ей казалось, что заостренный монумент посреди площади покачивается в водяном облачке, которое образовывалось вокруг шланга.

Патриция все бы отдала, если бы могла отойти от дверей кафе, где она стояла, чтобы отгонять от клиентов надоедливых попрошаек. Отдала бы все, чтобы стянуть с себя костюм официантки и кинуться под водяные струи. Стремилась смыть с себя запахи дискотеки, которые не уничтожил утренний душ, почувствовать капли на уставших от танца икрах, бедрах и на грудях, которые вчера так страстно мяли и ласкали. Взглянула на блестящие алюминиевые столики и остро ощутила всю нелепость своего дообеденного бездействия. У «Ла Скала» в эту пору не нужен был ни охранник, ни официант. За столиками не было ни одного клиента, а нищие попрятались от жары в своих норах.