«Картина убийства»

– А я буду очень удивлена, если в деревне еще ничего не известно, – заметила миледи. – Инспектор Сандерленд должен был уже послать телеграмму Добсону или протелефонировать ему. И хотя я глубоко уважаю нашего сержанта и восхищаюсь им, его никак не назовешь самым молчаливым человеком на свете, а? Он наверняка расскажет все сначала констеблю Хэнкоку, то есть все, что успеет, прежде чем убежит в паб, чтобы поделиться со стариной Джо Арнольдом. А если в это время за стойкой будет стоять Дейзи Спратт, новости достигнут Вудворта еще до того, как Уолли Добсон прикончит свою первую пинту…

– Уверена, что все так и будет, – со смешком согласилась с ней леди Фарли-Страуд. – Тогда что, по-вашему, делать нам?

– Будем делать то, что всегда делают англичане, дорогая. Продолжать жить. Как насчет фейерверков вчера, после нашего отъезда?

– Они никому не были нужны после этих двух смертей. Так что мы все убрали и отправили всех по домам. Хотя большинство направились в паб.

– Тогда давайте устроим нашим жителям субботу, которую они запомнят надолго, – предложила леди Хардкасл.

Домой мы вернулись через паб, где меня высадили, чтобы я выяснила, какие слухи циркулируют среди местных кумушек. Кроме того, я рассказала о наших планах на вечер старине Джо, Дейзи и ее матери Юнис и попросила их донести эту информацию до всех жителей деревни. Когда я вернулась домой и открыла входную дверь, меня встретила Эдна.

– А это правда, что, как говорят, эти с фильмой вовсе не померли? – спросила она.

– Они все живы, здоровы и сейчас размышляют о крушении своих планов, – ответила я.

– Ну и дела! – воскликнула девушка.

– Потрясающе, правда?

– И все это раскрыла хозяйка?

– В основном она. Хотя я ей тоже немного помогла. Так же как и ваш Дэн.

– Мой Дэн?

– Если б он не споткнулся о велосипед и не сломал ногу на верхнем поле Тоби Томпсона, мы никогда не догадались бы, где искать их берлогу.

– Мне надо срочно выпить чаю, – сообщила служанка, потратив несколько минут на обдумывание услышанного. – Присоединитесь ко мне?

– Вы же знаете, Эдна, я всегда «за». Вы не принесете его в столовую?

– Секундочку, – сказала она и испарилась.

Должна признаться, что я слегка расстроилась, потому что Эдна ничего не сказала о предстоящих вечерних празднествах. Хотя для того чтобы эта новость добралась до дому раньше меня, потребовалось бы настоящее колдовство.

Время до вечера я посвятила тому, что убрала «доску расследований». Но сначала тщательно скопировала все, что было на ней написано, и вместе с рисунками леди Хардкасл сложила в плотный конверт. Кроме того, я сделала некоторые пометки от себя – на тот случай, если кто-то захочет вернуться к этому расследованию позже. Я поступала так с материалами всех наших расследований. Никогда не знаешь, когда они могут понадобиться в следующий раз.

Пока я занималась этой бумажной работой, леди Хардкасл проверила и собрала все, что могло понадобиться ей вечером.

– Страшно подумать, что скажут в крикетном клубе, – сказал констебль Хэнкок, когда взлетела первая ракета.

– Думаю, что они будут просто в восторге, – сказала я, – и скажут: «Какое отличное применение для крикетного поля! И как здорово, что они не догадались приспособить калитки[77] для запуска фейерверков». Или вы со мной не согласны?

– Ах вот ты где, моя дорогая, – сказала леди Хардкасл. – А я все думаю, куда ты подевалась…

– Я стою здесь с самого начала.

– И тебе весело?

– Веселее, чем можно было ожидать от использования всех этих огней и химикатов, – ответила я. – Хотя, может быть, это все из-за бренди…

– Вполне возможно, – рассмеялась миледи. – Когда у тебя будет время, помоги мне, пожалуйста, в зале.

– Конечно.

Фейерверк быстро закончился, и я прошла в зал деревенской ратуши. Собравшаяся толпа слонялась по лугу, болтала и пила. Следующая часть праздника должна была начаться через какое-то время.

Мистер и миссис Хьюз со своими адептами стояли на часах.

– Добрый вечер, Хьюзы и их друзья, – поздоровалась я.

Мистер Хьюз нехотя ответил мне. А его друзья вяло потрясли плакатами.

– Вы же уже знаете, что сегодня мы не собираемся показывать фильму мистера Читэма? – уточнила я.

– Не собираетесь? – удивился Хьюз. – Но… но нам все равно необходимо предостеречь людей от этой заразы, которая привела ко стольким смертям.

– Не могу поверить, что вы еще ничего не знаете, – сказала я. – Никто не умер. Читэм и его друзья сидят в полиции. – Послушав их сконфуженное бормотание, я продолжила: – Почему бы вам не спрятаться от холода в зале? Мы будем показывать то, что леди Хардкасл сняла в деревне.

– Живые картинки? – уточнил один из демонстрантов.

– Живые картины. И вы там тоже есть. Приходите и посмотрите сами. Двери скоро откроются.

Большего не потребовалось. После короткого обсуждения они сложили плакаты в кучу и выстроились в аккуратную очередь возле дверей. Войти они собирались самыми первыми.

В зале я с радостью поняла, что делать мне ничего не придется. Дэви занимался проектором, Дейзи следила за рассадкой, а леди Фарли-Страуд таинственно пряталась в углу. Я подошла ближе.

– Привет, дорогая, – сказала миледи.

– Привет, – ответила я.

Последовала неловкая пауза.

– Я тебе зачем-то нужна? – спросила хозяйка.

– Нет, миледи. Это вы попросили меня прийти и помочь.

– Правда?.. Ах, ну да, теперь вспомнила. Но все уже сделано.

– Так я могу…

– Делать все, что тебе угодно. Эта ночь – твоя.

Именно так я и поступила.

Разыскав Дейзи, я уселась рядом с ней, и мы весь вечер приглушенно комментировали ужимки поселян на экране. Энтузиазм зрителей был настолько велик, что пленку прокрутили еще два раза, и во время третьего показа все уже во весь голос передразнивали манеры своих друзей и соседей.

Вечер закончился еще одним показом «Мыши полевой и мыши городской», после чего леди Фарли-Страуд поблагодарила всех присутствовавших за поддержку и помощь в проведении самого первого фестиваля живых картин в Литтлтон-Коттерелле.

«Первого? – подумала я про себя. – Но ведь второго наверняка не будет».

Нас с леди Хардкасл торжественно выпроводили домой и заверили, что члены комитета позаботятся об уборке помещения. Когда мы подошли к дому, на пороге нас ждали двое дрожащих от холода скитальцев.

– Вы – пара идиотов, – сказала леди Хардкасл, пока я отпирала дверь и впускала всех в дом. – Почему вы не пришли в деревню и не разыскали нас?

– Мы не знали, где вас искать, – ответил Скинз. – Поэтому и решили обождать вас здесь.

Барти Данн и Скинз Мэлоуни, сойдя в Чиппинг-Бевингтоне, оставили свои инструменты на поезде, идущем в Лондон.

– Он здорово задерживался, – рассказал Скинз. – То ли листья на полотне, то ли еще какая-то ерунда… Мы целую вечность сидели и ждали… В общем-то я так и не понял, чего мы ждали. Возможно, какого-то парня со щеткой, который очистил бы рельсы. Вот мы и сказали себе: «А почему бы нам не пойти и не поклянчить пристанище на ночь в доме у леди Х.?» И вот мы здесь.

Так все и произошло.

Я смогла собрать кое-какие холодные закуски и хлеб, и остаток вечера мы провели за сплетнями и игрой на пианино. Оба молодых человека оказались неплохими пианистами и в очередь с леди Хардкасл исполнили несколько популярных мелодий. А в промежутках мы рассказали им обо всем, что они пропустили, уехав из Глостера во второй половине дня в четверг.

– А ведь вы двое все обязательно доводите до конца, правда? – уточнил Скинз. – Любой другой на вашем месте просто посмотрел бы живые картинки, а потом залакировал бы их доброй пинтой в местном пабе… Но только не вы. Вам обязательно надо было связаться с какими-то убийствами, которые оказались вовсе не убийствами, и при этом вас еще и связали под угрозой иглы…

– Честно говоря, – заметила леди Хардкасл, – это вовсе не мы пригласили Читэма и его подельников в деревню, а связанными пробыли всего ничего.

– Хотя на колени нас поставили именно под угрозой иглы, – напомнила ей я.

– О которой мы в тот момент думали, что она насажена на шприц, полный цианистого калия, – попыталась защититься миледи.

– А это что, было не так? – удивился Скинз.

– Нет, – подтвердила я. – Шприц был наполнен водой. Они ведь ненастоящие убийцы.

– Правильно, но мы же все считали их таковыми, – сказал Барти. – Поскольку думали, что половина из них уже мертва.

– Ну, это сильно напоминает вашу новость о Гюнтере Эрлихмане, – задумчиво произнесла миледи. – Мы ведь тоже все думали, что он мертв.

– А по-другому и быть не может, – вмешалась я. – Вы его застрелили. Прямо в голову.

– И тем не менее… – вырвалось у хозяйки.

Последовавшее за этим молчание нарушил жизнерадостный голос Скинза.

– И все-таки давайте согласимся, – сказал он, – что это не был ваш обычный вечер пятницы, не так ли?

– Напротив, как ни ужасно это звучит, но почти все наши пятничные вечера проходят именно так, – возразила я. – А как вы провели время? Как все прошло в Глостере?

И они принялись рассказывать об ужасах игры в ритм-секции третьеразрядного регтайм-бэнда «бог знает в какой глуши». Я не стала уточнять, где, по их мнению, они находятся сейчас, если Глостер, по их словам, «бог знает какая глушь». Возможно, далеко за границами этой глуши.