«Злые происки врагов »

Час от часу не легче! Наверное, профессор Преображенский, не спавший трое суток и разбуженный пьяным Шариковым, обрадовался бы куда больше, чем я. Геля Князева — гадюка, целенаправленно отравлявшая мое счастливое детство, — не имела морального права ни на миллиграмм моего сочувствия. Впрочем, мораль никогда не была ее сильной стороной.

— Варька, прошу тебя… Я… у меня несчастье… Больше не к кому обратиться… Пожалуйста, помоги…

Что бы ни говорили обо мне недоброжелатели, я все-таки человек поразительной душевной широты. Обуздав естественный порыв послать Гадюку в… на… и к…, я еще с минуту послушала громкие всхлипы, а потом выдавила из себя:

— Что случилось?

— Я не могу… по телефону. Очень прошу… приезжай ко мне. Пожалуйста!

Я прикусила язык и, наверное, раздулась вдвое, но все же удержала рвущееся из глубины души пожелание.

— Куда?

Гадюка, всхлипывая и подвывая, продиктовала адрес.

Я положила трубку, не соизволив пообещать, что приеду. Есть, знаете ли, пределы и моей душевной широте.

Полтора часа спустя я вошла в незнакомый дом, поднялась на восьмой этаж, сделала три шага и резко остановилась, уставившись на дверь квартиры, номер которой назвала мне Геля. Обычная, ничем не примечательная дверь, обитая черным кожзаменителем. Крупные узорчатые шляпки гвоздей, выпирающие между натянутой леской ромбики обивки. И ключ. Здоровенный сейфовый ключ, со всей очевидностью торчащий из замка.

— Ну нет, Геля! На этот раз тебе ничего не обломится, — мрачно сообщила я двери.

Потом, уже шагнув к лифту, все-таки вернулась к черной двери, достала из кармана собственный ключ и нажала им на кнопку звонка. Как и следовало ожидать — никакого отклика. Я нажала еще раз — с тем же результатом. Quod erat demonstandum. Что ж, свой самаритянский долг я исполнила. И уже без колебаний вызвала лифт.