«Меченые злом»

Жерех был уверен, что именно в этот момент его подружка будет дома одна. Наверное, Черный предупредил ее, чтобы она кого-то ждала – телефонный номер фермерского хозяйства высветился на дисплее АОН первым. Потому-то Марьяна и не хотела впускать Артема в квартиру…

Майор лежал вместе с командиром ОМОНа на холме, откуда можно было рассмотреть часть двора фермерского хозяйства. Под ними был не твердый камень, а куча мягкой земли – их наблюдательный пункт находился в самом центре раскопок древнего славянского городища. Начальника экспедиции и его подчиненных – студентовархеологов, действующие скрытно омоновцы предусмотрительно отвели подальше.

– Крепость… – проворчал командир ОМОНа, наблюдая в бинокль за усадьбой, огороженной высоким забором. – Шарахнуть бы по ним из минометов.

– Умерь свой пыл. Это тебе не "чехов"^[11] дрючить, – ответил ему без особых церемоний Артем – с командиром омоновцев ему пришлось протопать не меньше чем половину Чечни.

– Парней жалко. Сам видишь, сколько там этих козлов. И стволов у них вполне хватит на маленькую войну. Возможно, их уже предупредили, но все равно нужна внезапность.

Это Артем понимал. Похоже, застать врасплох Жереха не удалось. По двору сновали крепкие парни, большинство из них были вооружены. Большой спешки не наблюдалось, но какая-то целеустремленность присутствовала. Или Беня Черный все же думает менять место дислокации, решил Артем, или готовится на кого-то "наехать".

Омоновцы медленно, но уверенно сжимали фермерскую усадьбу в тиски. Они окружили ее со всех сторон и теперь ползком приближались к забору.

– Не пора ли?.. – спросил Артем своего боевого приятеля, когда в мобильном переговорном устройстве раздались три щелчка.

Командир ОМОНа небезосновательно опасался, что его разговоры с подчиненными могут засечь те, кто скрывается за забором усадьбы. Потому пользоваться переговорными устройствами можно было только в крайнем случае. Пока омоновцы ограничивались щелчками.

– Пора. Сворачиваемся – и вперед. Идем на абордаж.

Артем только ухмыльнулся в ответ, хотя на душе кошки скребли. Они решили протаранить ворота усадьбы самосвалом, который отвозил просеянную археологами землю в близлежащую балку. Самосвал уже примелькался бандитам, и командир ОМОНа надеялся, что подручные Жереха не обратят особого внимания на их маневры.

– Слазь, братишка, – сказал командир ОМОНа водителю самосвала. – Тебе рисковать незачем. Загрузился под завязку? Лады… Поехали, Артем Саныч. – Он сел за руль.

Казалось, мотор пятитонного потрепанного ЗИЛа от перегрузок развалится на куски.

Омоновец выжимал из него все, что только можно было. Когда самосвал вышел на прямой отрезок дороги, в конце которой виднелись высокие ворота, то это была уже не машина, а торпеда. ЗИЛ специально загрузили землей – чтобы удар был мощней.

– Сигнал всем: время "икс"! – уже не используя условные сигналы, рявкнул командир ОМОНа в микрофон переговорного устройства.

Теперь уже можно было не таиться. Время "икс" – начало штурма.

Тяжело груженый самосвал врезался в ворота, когда дробно застучали первые автоматные очереди. Машина смела их с такой силой, что створки буквально вспорхнули в воздух – как будто они были не из металла, а картонные.

– Артем, стреляй! – заорал командир ОМОНа, выписывая по двору виражи. – Стреляй, мать твою!..

Артем, который несколько замешкался (он ударился головой и на какое-то мгновение потерял ориентировку), удачно срезал автоматной очередью одного, затем второго бандита, не ожидавших такого лихого гусарского наскока, – они прятались за металлической бочкой и били весьма прицельно, а омоновцы никак не могли оттуда их выкурить. Вскоре двор от бандитов был освобожден, но подручные Бени Черного все еще огрызались, стреляя из окон дома.

– Давай "черемуху"! – скомандовал боевой приятель Артема, и в окна полетели гранаты со слезоточивым газом.

Постепенно стрельба сошла на нет. Бойцы ОМОНа сумели достаточно быстро забраться на второй этаж и ликвидировали пулеметчика, который уже готовился открыть огонь.

Узнав об этом, Артем с облегчением вздохнул – пронесло… С такого расстояния пулеметные очереди рвут тело человека как акульи челюсти – пополам.

Где-то позади здания громыхнула боевая граната; осколки ударили по стенам, словно крупный град, а часть смертоносного железа с противным свистом ушла в небо.

– Первое отделение заходит внутрь! Остальные прикрывают! – Зычному голосу командира ОМОНа мог позавидовать фабричный гудок.

Артема не пустили в здание, пока не прекратились выстрелы и омоновцы не начали выводить во двор плененных бандитов.

– Стой, где стоишь. И посматривай по сторонам – на всякий случай. Тебе там пока делать нечего. Мои парни все сделают в лучшем виде. Не переживай. Никаких "но"! Здесь я главный! – отрезал командир ОМОНа, и майору пришлось задушить ретивое в зародыше.

Все верно, каждому свое. Ему еще предстоит работенка, будь здоров. Придется исписать десятки килограммов бумаги, пока дело дойдет до суда.

Жереха вывели одним из последних. Он был ранен в ногу, а потому его держали под микитки.

– Привет, покойничек! Давно не виделись… – Артем и не пытался скрыть свое торжество.

– Ага, давно… – ответил Беня Черный и скрипнул зубами; то ли от ненависти, то ли от боли – майор так и не понял. – Наше вам, гражданин начальник.

– Где твои пацаны? – без обиняков спросил Артем.

– Там, – указал Жерех на окно полуподвального помещения; он не стал хитрить – видимо, понял, что майору уже все известно. – Тренируются…

В его источающем дикую злобу голосе было столько издевки, что Артем не стал больше разговаривать, и весь в плену дурных предчувствий ринулся в дом. Лестницу в полуподвал он нашел быстро, но металлическую дверь отворить не смог – она оказалась заперта изнутри.

Майор приник к узкому зарешеченному окошку, своего рода глазку. Действительно, за дверью находился неплохо оборудованный и ярко освещенный спортзал. Но действо, которое в нем происходило, мгновенно заледенило Артему кровь.

Восемь подростков, одетые в кимоно, сидели в ритуальных позах полукругом. Перед ними (тоже сидя) находилась уже знакомая майору девочка – та, что приходила к Марьяне как попрошайка. Возле каждого из присутствующих в полуподвальном помещении сбоку лежал короткий японский меч. Только у девочки была еще и самая настоящая катана.^[12] Она что-то говорила, но через толстое дверное полотно Артем ничего не слышал, лишь видел, как шевелятся ее губы. Возможно, девочка молилась какому-то своему кровожадному идолу.

Господи! – мысленно возопил майор. Они собираются сделать себе харакири!

– Эй! Откройте немедленно! – дико заорал он, сам пугаясь своего изменившегося голоса. – Вы что, с ума сошли!? Перестаньте!!!

Девочка, сидевшая к двери вполоборота, и не шелохнулась. Другие подростки тоже не проявили никакой реакции, даже когда Артем начал стучать в дверь прикладом автомата.

Тогда он дал очередь по окошку – с таким расчетом, чтобы не попасть в подростков. И снова ноль эмоций. У майора создалось такое впечатление, что подростки находятся под гипнотическим воздействием.

– Выходите! – снова прокричал Артем; но уже тише, чтобы не напугать пацанов, – ведь двойное стекло уже разбилось и они должны были слышать его достаточно отчетливо. – Не бойтесь! Откройте дверь!

Подростки так и остались сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой. Тогда он попытался просунуть руку, чтобы отодвинуть засов, но ему помешала решетка. Артем снова начал уговаривать подростков не совершать непоправимое, но они словно оглохли.

Наконец девочка поклонилась всем и, получив ответный поклон, встала и властно посмотрела на самого крайнего пацана. Майор его узнал сразу. Он был среди ворвавшихся в квартиру Марьяны. Подросток, сделав зверскую мину (наверное, чтобы пересилить страх), – вогнал себе меч в живот и попытался, как положено по самурайским канонам, сделать поперечный разрез.