«Мир в огне»

Мир в огне (fb2) - Мир в огне (Зеркало Миров - 2) 1244K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ярослав Маратович Васильев

Ярослав Васильев

Мир в огне

Пролог

Легенды рассказывают, что город Арнистон родился посреди озера Лох-А-Гарбрейн. Было оно много веков назад куда больше, чем сейчас, и напоминало голубой водой кусочек заблудившегося неба или моря. И говорят, что владел тогда озером какой-то то ли принц, то ли герцог. И была у него возлюбленная — конечно тоже принцесса. В один из вечеров герцог-принц катал девушку на лодке по зеркальной глади нежного как шёлковые чулки прозрачного хрусталя, влюблённых укрывал купол неба, глубокий и чистый, точно детский взгляд. С западной стороны купола солнце бросало в водяную зыбь мелкие золотистые кругляши, солнечные монетки перепрыгивали с одного бурунчика на другой, собираясь в широкое золотое монисто — чтобы незаметно превратиться в ослепительный закат. Но принцессу красота не радовала. Сидела она неподвижная и грустная.

Когда золотое ожерелье неимоверно вытянулось вширь и поглотило и горизонт, и дальний берег, принц решился нарушить безмолвие любимой и спросил — что гнетёт её. Девушка ответила: она красива, как бриллиант. Но драгоценный камень без оправы и вполовину не так прекрасен, как если обрамляет его золото и финифть украшений, а женщина красива лишь наполовину, если нет у неё подходящего платья и драгоценностей. «У тебя будет всё лучшее!» — воскликнул принц-герцог и тотчас приказал созвать лучших мастеров со всего света.

Повеление исполнили. Давно забыли и имя капризной девушки, и её возлюбленного. Даже название королевства стёрлось из памяти людской — а город остался. Менял хозяев и населяющие его народы, менял ремёсла, но всегда оставался лучшим в выбранном деле. Три века назад в долину Лох-А-Гарбрейн с севера пришло новое племя. Одетые в непривычные килты в крупную клетку, вооружённые джеддартами^[1] и храбростью безумцев, они покорили прежних хозяев, дали городу своё имя — Арнистон, и новое ремесло — оружейник. С тех пор сменилось не одно поколение, город стал частью Империи, но слава лучших мастеров по смертоносному железу, соперничающих даже с гномами, крепко-накрепко осталась за жителями. А тысячи людей из тех, кто живёт войной, едут на рынок, спешат в лавки и кузни арнистонских мастеров, чтобы заполучить изящный клинок, несокрушимый панцирь или крепкую секиру.

Почтенный мастер Барабелл в городе считался одним из лучших и мог себе позволить многое. Например, клиентов принимать только при кузне и в лавке, и никак иначе. Потому, когда десятилетняя дочь вприпрыжку пронеслась по лестнице на второй этаж и забарабанила в комнату родителей с криком: «Папа, там тебя спрашивают. Двое, с мечами», почтенный сын семейства Макесик тяжело вздохнул, разгладил рано начавшие седеть усы и коротко стриженую бороду и пошёл вниз. Жаль, начало мая — зимой, успей гости помёрзнуть на крыльце, удовлетворились бы, скорее всего, простым «нет». Сейчас же… ругаться Барабелл страшно не любил. Впрочем, как и терять клиентов. Но стоит хоть раз дать слабину, начать разговор о делах здесь — и спокойствия в доме не видать.

На крыльце и правда ждали двое, при виде которых настроение мастера окончательно испортилось. Невысокий, смуглый мужчина лет тридцати с рукой на перевязи, форменный камзол со знаком различия сержанта, на груди блестела небольшим овалом нечастая награда — медный венок доблести. Знающему человеку многое говорит, такие венки не зря ещё прозвали «отчаянной доблестью». Второй, лет на пять помладше — аж целый легат. И тоже явно не тыловая крыса: хоть мундир пошит с иголочки, в отличие от спутника бороду бреет, причёску недавно сделал… вот только заметно, что в роскошном камзоле ему неуютно. К тому же опытный глаз мастера подметил, что привык легат больше к доспеху и кольчуге, да и меч не парадная игрушка. С такими клиентами Барабелл работать любил, это не богатые пресыщенные бездельники. И потому отказывать будет вдвойне неприятно.

— Вы Барабелл из рода Макесик?

— Да.

Выдавливать улыбку из себя мастер не стал, всё равно отваживать несостоявшихся клиентов — так незачем фальшивить с самого начала. Легат неприязни словно не заметил, а продолжил:

— Легат первого полка Тринадцатого легиона дан Булли. Мой спутник — сержант Дайви, вторая сотня первого полка. Вы брат Бэйрда из рода Макесик?

В это время хлопнула дверь дома напротив, и на улице показалась соседка. За давностью лет уже и забылось, с чего она невзлюбила жену мастера Барабелла. Но мелочную неприязнь холила, при каждом удобном случае старалась поддеть не только ненавистную соперницу, но и её мужа. Услышав последнюю фразу и имя, о котором в роду Макесик говорить было не принято — как же, позор семьи, отказался от наследства и подался по слухам в наёмники, где и сгинул — тётка поспешила громко, чтобы услышала вся округа, закричать:

— А! Барабелл, да никак про твоего беспутного братца стало известно?

На запах скандала начали открываться окна, на порог нескольких ближайших домов вышли любопытные. Внезапно до этого молчавший сержант резко и громко бросил:

— Женщина! Не смей своим поганым языком касаться имени старшего центуриона Бэйрда.

Легат ледяным тоном добавил:

— Ещё раз оскорбишь старшего центуриона Бэйрда рода Макесик, прикажу дать тебе на рыночной площади плетей, — после чего уже нормальным голосом, но с какой-то скрытой тоской, снова обратился к мастеру Барабеллу. — Мы принесли вам скорбную весть. Ваш брат Бэйрд, старший центурион второй сотни лёгкой пехоты первого полка Тринадцатого легиона пал смертью храбрых, защищая город Ривертей. Иных близких родственников кроме вас у него нет, потому именно вам я должен передать последнюю награду вашего брата: золотой венок доблести.

Легат не успел договорить, а на улицу пришла тишина, было слышно даже гукающих где-то на крышах голубей. Соседи безмолвно замерли, стараясь не пропустить ни слова. Барабелл молчал почти минуту, стоя на пороге, безуспешно пытаясь сдержать выступившие слёзы. Наконец мастер справился с собой, сделал шаг назад и сдавленным полувсхлипом произнёс:

— Благородный дан, сержант. Прошу, проходите в дом.

Гостям пришлось немного подождать, пока почтенный мастер позовёт из кузни и лавки старших сыновей и отправит посыльного предупредить: сам он в мастерской сегодня не появится. Но, наконец, всё семейство расселось в большой трапезной. И первым заговорил Барабелл.

— От Бэйрда не было вестей почти тридцать лет. С тех пор как он разругался с отцом, отказался наследовать семейное дело и ушёл из дома. Позже до нас донёсся слух, что его видели в каком-то из наёмных отрядов на Южном соляном тракте. После этого отец запретил произносить его имя.

— Императору служат по-разному, — ответил сержант. — Ваш брат никогда не рассказывал о том, как именно он служил на благо Империи на дорогах наёмников. Думаю, не имел права.

Барабелл молча кивнул: если догадка верна, и Бэйрд действительно служил в особой службе канцлера — для семьи было безопаснее, когда все считали, что Бэйрд — отрезанный ломоть.

— Когда создавался наш легион, — продолжил сержант, — то в него позвали лучших. Ваш брат откликнулся. Я познакомился с ним в учебном лагере, где он стал нам вторым отцом. Если бы не ваш брат — многие бы не смоги отбросить прошлое… плохое прошлое. И стать достойными людьми.

— Я познакомился с вашим братом, — вступил в разговор легат, — когда меня назначили командовать полком. И скажу честно, без него я бы не справился. Год службы даже после Турнейгской военной академии слишком мало. Старший центурион Бэйрд стал для меня наставником и помощником. Когда хозяин домена Ахалл нарушил закон и поднял флаг мятежа, мы получили приказ вернуть земли под руку императора. Но предатель зашёл дальше, чем все думали. Он нанял людей Льда, чтобы те, пока наш полк вместе с ополчением готовится усмирить долину Ахалл, сожгли город Ривертей. Просто отступить на помощь осаждённому городу было нельзя — нас зажали бы с двух сторон. И тогда старший центурион Бэйрд вместе с добровольцами остался удерживать дорогу…

— Простите, — с тоской сказал сержант. — Я должен был остаться вместе с ним, вместе с остальными нашими… но вот, — показал он на раненую руку.