«Пастух скелетов»

Пастух скелетов (fb2) - Пастух скелетов 171K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Татьяна Зимина - Дмитрий Зимин

Татьяна и Дмитрий Зимины

Пастух скелетов

1948 г. Колхоз «Красный луч» Псковской области

— …Деда, а деда… А чего там вороны? — Внук смотрел на старую силосную башню.

Над башней ссорились черные птицы.

— А там ведьмак живет. Помнишь дядь Шуру? Он тебе о прошлом годе кровь заговорил.

— Крови не помню… — тряхнул светлой челкой Ванька. — Он мне зайчика подарил! Хороший зайчик, сказок много знает! Только у него лапка расплелась. Я полечил, а всё равно на погоду ломит…

— У кого? — уточнил дед.

…сидели за околицей, под старой березой. Ловили последние лучи осеннего солнышка. Дед чинил упряжь: шильцем протыкал аккуратные дырочки, протягивал дратву, вязал заскорузлыми, желтыми от махорки пальцами узелки…

Внучок ковырял палочкой сырую после ночного дождика землю. Городская курточка с блестящими латунными пуговками, нос и румяные щечки — перепачканы…

— Да у зайчика же! — подосадовал непонятливости деда внук. — У него на лапке веревочка развязалась и соломка расплелась. Труха сыпалась. Я полечил. Всё равно грустный. Может, дядь Шура лучше полечит?

— Может, и полечит. А может, нового зайчика даст.

— Не-е… Нового не хочу. Я Антошку люблю, он добрый.

— Зайчик? — уточнил дед. — Соломенный?

— Ну… — Ваньке стало скучно, он вновь принялся разглядывать башню.

По небу ползли набухшие дождем тучи, над полями разносился тоскливый вороний грай.

— А почему дядь Шура не живет в деревне? Он злой? — Внук оглянулся на деда.

Пастух пожал могучими, покатыми к старости плечами, обтянутыми выбеленной, привычной гимнастеркой, прищурил голубые глаза, не по возрасту яркие, и тоже взглянул на черную башню.

— А с чего ты взял, что раз не в деревне — злой?

— Мне Илюшка в школе рассказывал. Бывают такие колдуны — нек… нек-роман-серы. Так они наособицу живут, возле кладбищ там, или еще где. И скелетов делают.

— Поднимают, — поправил внучка дед.

— Куда поднимают?

— Не куда, а откуда. Из землицы сырой. Но они не злые.

— Так ведь скелеты же… — настаивал внук.

— А что скелеты? Очень полезная в хозяйстве вещь. Не устают, не едят, и непьющие все как один…

— Деда… А разве это хорошо? Тех, кто уже умер, работать заставлять?

Дед снова пожал плечами.

— Скелет, малец, это уже не жизнь — нежить. Душа со смертью на небо летит, а тело здесь остается. А без души, Ванюшка, скелет — предмет неодушевленный. Но полезный. За скотиной приглядеть, дров нарубить, воды натаскать — да мало ли? На войну послать можно…

— А меня тоже служить заставят, когда умру? — спросил с опаской.

Пастух усмехнулся. Мальчик, серьезно глядя на деда, ждал. Тот посадил внучка на колени, погладил по светлой макушке, тронул пальцем конопатую пипку носа.

— Скоро, малец, ты сам кого хошь заставишь. Вон, заяц соломенный у него разговаривает…

— А меня поэтому к тебе жить отдали?

— Поэтому тоже. Некромантия — наука древняя, от сырой земли-матушки идет, не всякому дается… — Дед глянул на небо, с которого начинало покапывать. — Ладно, вставай, Иван-воин, домой пора. Бабуля пирожков напекла — ух! Вкусные, как апельсины.

Пастух поднялся и небрежно закинул тяжелую упряжь на плечо. Внук доставал деду едва ли до бедра.

— А Фимке с нами можно?

У деда в глазах блеснул огонек.

— Отчего ж нельзя? Зови… Еды на всех хватит.

— Да ей не надо! — махнул рукой внук. Повернулся к недалекому леску и свистнул, да так пронзительно, что у деда заложило уши.

От опушки отделилась тень, неслышно пронеслась по траве… Лисичка. Шерсть на боках свалялась, от хвоста один огрызок, глаза и нос сухие и сморщенные. Лисичка преданно наставила острый носик на Ваньку.

— Фимка это, — представил внук. — Недалеко, на опушке лежала, в канаве сырой. Жалко ее, она хорошая. Можно с нами?

Он искательно заглянул деду в лицо.

— Пускай… — улыбнулся дед.

От деревни в стылый, пасмурный воздух поднимались уютные дымки. Брело, звеня колокольцами, стадо при крепеньком скелете — в кожушке на голые кости, кирзовых сапогах и картузе. Скелет браво отдал честь зажатым в костяшках прутиком, пастух солидно кивнул в ответ. Внука это нисколько не смутило. Он видел перед собой не скелет, а обыкновенного мужика, усатого и с папиросой.

— Деда, а деда… А на кладбище когда пойдем?

— У нас говорят «погост».

— Ладно… Деда! А еще скажи…

Дед с внучком, по-приятельски взявшись за руки, мирно шли обедать, рядом неслышно трусила мертвая лисичка Фимка. Скелет Митрофан сдавал хозяйкам нагулявшуюся скотину, а на речке, за крайними хатами, водяной Петрович командовал трудовым отрядом русалок, стирающих бабам белье. В лесу, за колхозными полями, ухало что-то непонятное, гулкое, но это никого не заботило. Ничто не нарушало жизненной размеренности.

1979 год. Москва

Иван Соколов, генерал-майор Внутренних Войск СССР, вышел из подъезда своего дома на Котельнической набережной ровно в семь часов по московскому времени. Автомобиль, бронированный ЗИС-115, подкатил к крыльцу в тот миг, как нога Соколова ступила на тротуар. Иван поздоровался с водителем. Бессменный шофер Федор солидно кивнул и плавно тронул ЗИС с места. Иван привычно оглядел Федора: не облупился ли лак на костях, крепко ли держатся сочленения суставов, на месте ли зубы…

А то случился конфуз, давно уже, но запомнился хорошо: проглядел, что у Федора нижняя челюсть отвалилась. Шофер, разумеется, доложить о неприятности не мог. А вот с тогдашней пассией Ивана, красавицей Лидочкой Пономаревой, студенткой Педагогического, случился нервный срыв. При виде приятной внешности мужчины, в форменной тужурке и фуражке с лаковым козырьком, но почему-то без подбородка, девушка упала в обморок.

Многие болезненно воспринимали, что их, как советских граждан, после смерти ждет неизбежная повинность служения Родине в качестве Восставших…

Потому и выглядели скелеты как живые — посредством иллюзий, призванных хранить спокойствие советского народа.

Федор умело вел ЗИС, а генерал-майор, пользуясь тишиной кондиционированного салона, настраивался на труды. Он любил эти минуты, когда утренний, не набравший деловые обороты город вступал в новый день. Любил умытые поливалками улицы, чистые стекла домов, солнечные блики, музыку из громкоговорителей. Любил наблюдать за бравыми скелетами-регулировщиками в милицейской форме. Он-то видел действительность такой, как есть. Без прикрас.

Звонок радиотелефона. Федор, получив ментальный сигнал, нажал кнопку на пульте.

— Доброе утро, Иван Григорьевич. — Услышав свежий, как стакан шипучего нарзана, голос Ёлочки, Соколов улыбнулся.

— Здравствуй, милая, как спалось?

После секундной заминки секретарша ответила:

— Спасибо.

Ивану нравилось выводить строго-профессиональную Ёлочку из равновесия невинными вопросами и высказываниями.

— Что у нас сегодня, дорогуша?

— Телеграммы.

Генерал поскучнел.

— Сколько?

— На этот раз — три. Пятьсот, тысяча и тысяча триста. — Соколов скрипнул зубами: «Неужели… всё? Началось?» — Он покрутил шеей в жестком крахмальном воротничке.

— Откуда?

— Владивосток, Архангельск, Северск.

«Может, совпадение? Мало ли, от чего умерли. Подождем».

Прикрыл глаза, откинулся на мягкую спинку кресла. Посидел.

— Что-нибудь еще? — Встряхнулся, провел рукой по лицу.

— Встреча с представителями Ямайканской Народной Республики, на ВДНМИ, павильон номер шесть, вас уже ждут.

— С утра пораньше? Товарищи с Ямайки предпочитают ночь…

— Жаждут познакомиться, Иван Григорьевич. Говорят, ваши достижения их несказанно потрясли. Желают внимать перлам мудрости.