«Любовь и слезы (СИ)»

Любовь и слезы (СИ) (fb2) - Любовь и слезы (СИ) 678K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ирина Нельсон

Ирина Нельсон

ЛЮБОВЬ И СЛЕЗЫ

Гарри уже полгода сходил с ума.

Всё началось в конце пятого курса, когда погиб Сириус и Гарри ходил по замку, как потерянный щенок, задыхаясь от невыплаканных слез. Встреча с Лавгуд помогла, боль от потери притупилась, но девочка не сумела снять с него груз вины. Никто не мог. Рон, Гермиона, Дамблдор… Они все что-то говорили ему, успокаивающе гладя по волосам, пока он извивался под этой неподъемной плитой и погружался всё глубже в темноту.

А потом пришел Драко Малфой, пинком сбросил с него тяжесть и набил морду, заставив почувствовать боль. Почувствовать себя живым.

— Сука! Гад! Мерзавец! Дрянь! Это тебе за отца!

Малфой бил по-плебейски, кулаками, яростно сверкая глазами. Гарри молча бил в ответ. Волшебные палочки откатились куда-то в дальние углы под парты, мантии небрежно валялись неаккуратным комком у двери. Они катались по полу пустого класса, молотя друг друга изо всех сил, и Гарри был бесконечно благодарен Малфою. В драке он выплескивал всё, что накопилось за эти дни, всё, что выплакать было невмочь. Жизнь снова наполнялась смыслом. К черту пророчество. Гарри был все еще жив, и он возьмет от жизни всё, прежде чем утащит Волдеморта за собой и встретится с Сириусом!

Когда они выдохлись, Малфой потрогал свою разбитую губу, повозил языком во рту и, сплюнув зуб, призвал к себе палочку.

— Ты дрянь, Поттер, — устало повторил он, накладывая на себя заклинания и уничтожив зуб. — Но спасибо.

— За что?

— Благодаря тебе отец будет подальше от Него, — серьезно сказал Драко и улыбнулся.

Гарри оторопело смотрел на улыбку своего врага. С лица Малфоя теми же серыми глазами ему улыбался Сириус.

«— Ты в родстве с Малфоями!

— Все чистокровные семьи в родстве между собой, — сказал Сириус. — Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Нас, таких, почти и не осталось на свете…»

Малфой начал вставать, но Гарри вцепился в его рукав и, развернув к себе, жадно уставился ему в лицо.

— Поттер, ты чего? — удивился тот, переставая улыбаться, и тень крестного исчезла.

Но Гарри уже зачарованно разглядывал Драко, выискивая родные черты. С чего он решил, что Малфой копия своего отца? Серые глаза, форма губ, подбородок…

— Поттер, ты с ума сошел?

Малфой презрительно усмехнулся, и Гарри, наконец, узнал эту усмешку — точно так же кривил губы Сириус при взгляде на Снейпа. Точь-в-точь.

— Ты… ты… — Гарри задохнулся от подкатившего к горлу комка и вцепился в рубашку Драко, подтаскивая ближе, жадно вглядываясь в такое, оказывается, родное лицо. Внутри что-то ломалось, вскипало. Гарри нежно провел пальцами по белой щеке, очертил уже бледно-желтый синяк на скуле и сорвался.

— Поттер?!

Драко потрясенно смотрел, как Гарри плачет, скуля и задыхаясь в попытке сдержать всхлипы. И смотрит, смотрит в его глаза, как на самое дорогое в своей жизни, вцепившись в рубашку до побелевших пальцев. Почему-то никак не получалось отвернуться и уйти, даже язвить не хотелось. Драко подтащил Поттера ближе, позволил уткнуться в свое плечо и выплакаться.

— Она не хотела его убивать, — тихо сказал он, когда Поттер затих. — Мать писала, что она билась в истерике и рыдала, а потом организовала похороны и потратила почти всё свое приданое на его склеп и памятник.

— Я все равно когда-нибудь её убью.

— Я передам. Она будет рада.

А потом было лето. Душное, тягучее, выматывающее снами и жарой тяжелое лето. Большую часть времени Гарри лежал, глядя в потолок сухими воспаленными глазами, отказываясь есть и выходить из своей комнаты. Дошло до того, что Дурсли начали с криками выгонять его из дома. Гарри уходил на детскую площадку и дотемна сидел на старой скрипучей качели. Иногда он ловил себя на мысли, что ждет дементоров, чтобы они снова напали, чтобы снова лететь ночью сквозь огни фонарей и звездный свет туда, на площадь Гриммо, двенадцать, где сидит изнывающий от скуки Сириус. Гарри представлял их встречу снова и снова: вот он заходит в темную прихожую, спотыкается о подставку и падает прямо в объятья крестного, а тот смеется своим лающим смехом и крепко прижимает к себе, проводя рукой по спине… Как Гарри хотел, чтобы этот год оказался всего лишь наколдованным сном, чтобы он проснулся, а Сириус был рядом!

Но Сириус был рядом лишь во снах. Он из ночи в ночь падал в Арку Смерти, а Гарри снова и снова не успевал его перехватить, не дать коснуться занавеса… Ведь если бы он не стоял и смотрел, Сириус не упал бы туда, а Ступефай — это ерунда. Он бы успел, он бы прыгнул, и они покатились бы по ступенькам, может быть, врезались бы в каменный свод Арки. Сириус бы охнул, а Гарри прижимался бы к нему всем телом и чувствовал бы его запах и заполошное биение сердца…

Приход Дамблдора, посещение Слизнорта и переезд к Уизли прошли как во сне. Гарри что-то говорил, что-то делал, кажется, даже смеялся и улыбался, но мыслями он был там, у Арки Смерти, пытаясь перехватить Сириуса.

Но в ночь на первое августа ему приснился совсем другой сон. Тот же амфитеатр, Арка Смерти с колыхающимся занавесом, но Сириус не дрался со своей сумасшедшей кузиной, а вышел из невесомой вуали и улыбнулся.

— С днем Рождения, Гарри.

— Сириус!

Гарри влетел в распахнутые объятья и прижался так, как мечтал давным-давно. Руки обвили шею Сириуса, зарываясь в блестящие темные волосы, а под щекой чувствовалось живое биение.

— Прости, прости меня, я должен был развернуть твой подарок, я должен был вернуться, я не должен был просто смотреть… Пожалуйста, скажи что ты все еще есть, что за Вуалью другой мир, что ты живой, Сириу-ус!

— Тш-ш… Я прощаю, слышишь? Прощаю. Ты ни в чем не виноват, малыш, это всё я сам, не убивайся так… Поплачь, просто поплачь…

Сириус баюкал и укачивал Гарри, гладил по голове и с сожалением целовал в макушку, отчего сердце замирало и заходилось от восторга. Гарри жмурился и цеплялся за широкие плечи, желая навсегда остаться в этом сне и никогда не просыпаться. Вновь молодое лицо крестного было красиво почти до боли, и Гарри зачарованно прикасался к его чертам, желая навсегда запомнить его таким. Пальцы очертили губы. Казалось, еще чуть-чуть — и он поймет что-то очень важное…

— Не надо, Гарри, — Сириус поцеловал его в лоб, ласково проводя по затылку, сбивая с мысли. — Ни к чему тебе эта боль. Просто запомни, что я был очень счастлив знать тебя. Ты будешь хорошим наследником, куда лучше меня.

— Но мне не нужен этот дом и этот чертов эльф! Мне нужен ты!

— Я знаю. Я знаю, — Сириус поцеловал его в висок, успокаивая. — Но у меня нет сына, которому я мог бы оставить всё. Мне жаль. Ты бы видел в его лице меня и находил в этом утешение, но увы… Я и в этом тебя подвел.

Он прижал Гарри к себе сильнее. Гарри вдохнул аромат чего-то очень знакомого — терпкого, хвойного. Он слышал уже его, и не единожды, только не от Сириуса…

— У Драко Малфоя твоя улыбка. И глаза у него точь-в-точь как у тебя.

— Правда? — Сириус улыбнулся, и Гарри зачарованно уставился в его прекрасное лицо. — Значит, он, как и я, способен на безумство. Пока, Гарри, еще свидимся.

— Гарри, вставай, мама приготовила пирог с почками!

— Нет! — Гарри сел на постели, хватаясь за пустоту, пытаясь вновь ощутить под пальцами темные кудри. — Не уходи!

— Так я тут, друг, — Рон удивленно вытаращил глаза и получил подушкой по лицу.

— Ненавижу тебя, Рон!

Гарри рухнул обратно на постель, отчаянно желая вновь уснуть и оказаться в руках крестного. Но на душе впервые за эти месяцы было спокойно.

А потом была встреча с Драко Малфоем в Косом переулке. Слизеринец был бледным, каким-то дерганным. Он нервно кусал свои тонкие губы, и его взгляд постоянно норовил сделаться отрешенным, казалось, что Драко с усилием возвращается в реальность. Гарри не утерпел — накинул мантию-невидимку и последовал за ним, с ужасом понимая, что Драко принял Метку.

По-хорошему, нужно было сообщить профессорам, в Орден Феникса, на худой конец, аврорам, чтобы те осмотрели Малфоя и допросили, но… Гарри не хотелось, чтобы человек, так похожий на крестного, попал в Азкабан. Он хотел видеть его рядом с собой, в Хогвартсе. Это желание выматывало, вело. Гарри совершенно не мог ему сопротивляться и ходил за слизеринцем, как привязанный, оправдываясь перед друзьями и самим собой подозрениями в причастности Драко к Пожирателям.