«Болезнь Холмса»

Болезнь Холмса (fb2) - Болезнь Холмса (пер. Олег Михайлович Малевич) 477K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Йозеф Несвадба

Йозеф Несвадба

Болезнь Холмса

Рисунок С. Хализова

— Ну, а когда наступает отек легких, дорогой Уотсон… — Шерлок Холмс задумчиво стиснул в зубах погасшую трубку. — Что это значит?

Пациентка дышала прерывисто и затрудненно, словно в груди ее клокотала кровь.

— Это значит, что сердце слабеет… — не размышляя ни секунды, ответил я и потянулся за шприцем.

Холмс задержал мою руку. Лицо его было абсолютно спокойно, будто он прислуживался к мелодии своей любимой скрипки.

— Так называемое правило условно-категорического силлогизма. Если есть «А», то за ним последует «В», привыкайте к этому. Никаких интуитивных догадок, никаких вызубренных правил. Вы должны размышлять логически, доктор, — и вся медицина у вас в кармане.

Логика была его коньком. Он мечтал о времени, когда не только в физике и биологии, но и в поведении отдельной личности и целых общественных групп будут признаваться лишь выработанные совместным разумом законы, когда на основе этих законов можно будет предвидеть предстоящую реальность. Он был хорошим диагностом. Но лабораторным опытам предпочитал умственные выкладки. Впрочем, звали нашего главврача вовсе не Шерлок Холмс. Мы дали ему это прозвище за то, что у него была большая библиотека детективных рассказов и романов, которые он считал единственной беллетристикой, не лишенной логики, и еще за то, что во время обхода больных, собираясь удивить нас или сказать что-нибудь поучительное, он любил употреблять обращение «дорогой Уотсон».

— Умрет после полуночи, — сказал он мне за дверью и на этот раз без всяких шуток. — Сегодня ваше дежурство? Вам придется сообщить в полицию.

Дело в том, что больная лежала в моем отделении уже целую неделю и до сих пор никто не знал ее имени. Ее нашли без сознания где-то на улице, и она еще ни на мгновение не приходила в себя. Ей было всего лет сорок, я буквально дрался за ее жизнь. Оставался сидеть возле нее, даже когда наступало дежурство моей напарницы. И теперь я готов был разреветься.

— Знать бы хоть, кто она, с чего это началось, почему…

— Вы должны размышлять, — ответил Шерлок Холмс. — Случай весьма подходящий…

Тогда я еще — не мог предполагать, как дорого обойдутся мне эти размышления.

В ту же ночь я отправил ее в анатомичку. А через минуту после этого мне позвонили из проходной.

— С вами говорит друг, — послышалось в трубке. — Прохазка, — с опозданием представился говоривший. — Справьтесь насчет этой мертвой у сестры Себальды.

И повесил трубку.

Какой Себальды? Я знаю наперечет всех сестер нашей больницы, у нас всего два отделения, но ни о какой Себальде никогда не слыхал.

— Кто такая сестра Себальда? — спросил я у вахтера.

Он посмотрел на меня удивленно. Неужто я не знаю? Это же бывшая сестра из терапии, которую наш главный выгнал после страшного скандала. Продолжать расспросы у меня не было охоты. Я только начинал свою службу в больнице, и в мои планы вовсе не входило слишком горячее участие в судьбе сотрудников, по какой-либо причине выгнанных с работы моим шефом. Я без труда выкинул этот телефонный разговор из головы. В причине смерти нашей пациентки не оказалось ничего загадочного. Саркома. По всей вероятности, полиция легко установит, как больная в таком состоянии попала в наш город Но еще до обеда мне снова позвонили из приемного покоя: привезли больного. Свободных мест не было. Однако выяснилось, что принять необходимо. Опять бессознательное состояние. На этот раз пожилой мужчина. Его доставили прямо из привокзальной гостиницы. Документы в порядке. Фамилия больного — Прохазка. Уж не тот ли это Прохазка, что звонил мне по телефону? Не обезвреженный ли свидетель? Но все это слишком походило бы на историю из детективного рассказа. Вдобавок еще и главный сегодня не пришел. У этого Прохазкн тоже отек легких. Я накинул на белый халат пальто и поспешил к Холмсу, на его виллу. «Он летел по проспекту Регента наперегонки с ветром, — как переводили когда-то Конан Дойля, — домчался до угла Оксфордской и Бейкер-стрит. Запыхавшись, остановился перед домом Холмса. И тут услышал скрипку». Целый концерт в грамзаписи. Главного я нашел в постели. По его мнению — небольшой грипп. На щеке пластырь. Вероятно, порезался во время бритья. Как видите, я подмечал детали не хуже настоящего Уотсона. Я все рассказал. Шеф тотчас выключил проигрыватель, вскочил с постели и стал беспокойно ходить по комнате. Только теперь до меня дошло, что он, собственно, живет один. Комната до самого потолка была облицована резным деревом, а у окна стояли высокие, неудобные готические кресла. По стенам развешаны картинки Хоггарта. Даже дома, наедине с самим собой, наш главный изображал Холмса рационалистической Англии.

— Ну так вот, я скажу вам, почему я ее выставил. Из-за чего мы с ней так разругались. Как вы знаете, я опубликовал в научной печати статью о своем новом методе лечения некоторых злокачественных опухолей. С величайшим трудом я изготовил собственный препарат. А эта женщина вместо него вводила моим пациентам обыкновенную подсоленную воду! Она свела на-нет все последующие опыты! Да еще плела больным всякие небылицы. И потерявшие надежду несчастные шли к ней с большим довернем, чем ко мне. Мошенница! Представьте себе! В наше-то время, в эпоху, когда повсеместно побеждают разум, наука, логика, вдруг появляется женщина, которая собирается врачевать, простирая над больным руку. Вы понимаете? Это же настоящее мракобесие, самое темное средневековье! Она готова помогать смерти, лишь бы отнять у людей надежду на нормальное излечение, лишь бы держать их в зверином страхе. По сути дела, она сама тяжелобольная. Не мог я терпеть ее в больнице.

Я понимал его. В нашем окружном городишке, где-то к северу от Ловосин, он борется со знахаркой. Это подвижник науки.

— С тех пор как я ее выгнал, — продолжал Холмс, — она днями торчит в одном из домишек на площади и принимает больных со всей округи. Тут явно дело в деньгах. Я давно об этом догадывался. Но мне и в голову не приходило, что она способна на убийство. Очевидно, до нее как-то дошло, что Прохазка предостерегал нас, и она убрала его с дороги, как и ту несчастную женщину, и бог ведает скольких еще людей до нее…

— Что же нам теперь делать? Свидетелей у нас уже нет. А кого она выберет следующей жертвой, мы не знаем. Впрочем, я мог и ошибиться. Я тогда не выспался, и, возможно, голос по телефону вовсе не называл Себальду и не представлялся как Прохазка…

Шеф обвинил меня в недоверии к собственным чувствам и разуму, стал говорить, что я ставлю под сомнение познаваемость мира. Он подсел ко мне с видом заговорщика.

— Наконец-то нам представляется случай раскрыть преступление, дорогой Уотсон. И мы сумеем это сделать. Мы подстроим бестии ловушку! Вы приготовите для меня препарат ткани умершей женщины. Завтра я передам его в лабораторию и всем буду говорить, что нечаянно срезал себе родинку. — Он дотронулся до пластыря на лице, — Не пройдет и недели, как весь город будет знать, что я умираю от саркомы. В библиотеке у меня, друг мой, не только детективные романы. Но еще и сейф с кое-какими сбережениями. Если эта убийца падка на деньги, то, по всем законам вероятности, она должна явиться ко мне. Наверняка решит, что я преспокойно позволю себя заговаривать, раз мне по логике вещей остается одно — умереть. Ведь свои опыты я из-за нее до конца не довел…

Я немного побаивался. С такими болезнями шутки плохи. Меланосаркома — безнадежное заболевание. Из срезанной родинки ее черные клетки за короткое время распространяются по всему организму. Еще накличешь беду! И в то же время это был блестящий образец интеллекта Шерлока. Только так мы сможем раскрыть преступление и покарать виновницу. Я не спеша возвращался в больницу. Наш городок отнюдь не Лондон. Самые высокие дома двухэтажные, ни закоулков, ни романтического замка. Убийство не имело подходящих декораций.

В больнице я узнал, что Прохазка умер. Как показало вскрытие, его организм был во многих местах поражен островками буйно разрастающейся ткани. Он приехал сюда из Праги. Похоже, вся Чехия собирается умирать только у нас. Никакого тайно введенного сестрой яда в организме умершего не обнаружилось. Зато диагноз тот же, что у неизвестной женщины. Саркома.

Я сообщил об этом главному, который жалобно стонал и пил вино в своем кабинете.

— В ваших руках мой смертный приговор, — говорил он, передавая лаборанту фальшивый препарат.

Его игра привела меня в восхищение. Это был Шерлок Холмс в исполнении самого Оливье.