«Шаманизм: онтология, психология, психотехника»

Шаманизм: онтология, психология, психотехника (fb2) - Шаманизм: онтология, психология, психотехника 1823K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Васильевич Козлов - Алексей Карамышев

В.В. Козлов, А.А. Карамышев

Шаманизм: онтология, психология психотехника

Печатается по решению редакционно-издательского Совета Международной Академии Психологических Наук и Ученого Совета Международного института интегративной психологии профессионального развития.

Козлов В.В., Карамышев А.А. Шаманизм: онтология, психология, психотехника. М., 2011 – 000 с.

Рецензенты:

доктор психологических наук, профессор,

Заслуженный деятель науки России,

В.В. Новиков

доктор психологических наук, профессор

В.А. Мазилов

Технический редактор текста Павлова Ю.

Предисловие авторов

Книга, которую Вы держите в руках, вызвана многими причинами.

С одной стороны, опрос, который проводится одним из авторов книги средствами интернета, показывает, что шаманские практики являются наиболее востребованными среди людей, ориентированных на духовные измерения своего существования.

С другой стороны, появилось масса шаманов, которые откликнулись на этот социальный заказ.

С третьей стороны, явление шаманизма, на наш взгляд, давно требует взвешенного и ясного интеллектуального анализа.

В шумеро-аккадской мифологии функцией «человеческим» было кормление богов посредством жертвоприношений после того, как боги устали сами себя кормить. В новом мире люди разучились делать жертвоприношения Богам и они умерли.

На наш взгляд, обращение множества людей к шаманизму является попыткой возродить древнюю, архаическую духовность и соприкоснуться с Знанием (истинным, реальным вневременным)

Обращение к шаманизму, к его обрядовой культуре, таким образом, в эпистемологическом контексте, выглядит как проявление неудовлетворенности обыденным (неполным, ущербным, неполноценным) знанием и обращение к полному, трансцендентному духовному знанию.

Сегодня мы располагаем массой материалов и научных работ по шаманизму этнологического, религиоведческого, культурологического и психологического характера.

Основы знания о сознании были заложены в доисторическую эпоху первобытных культур. Даже в первобытном мировоззрении было трансперсональное, сверхиндивидное, духовные. В 90-ые годы мы определили это состояние как “первоначальное психическое” или «изначальное состояние сознания», предполагая, что в нем не было расчлененности на субъектно-объектные отношения. Индивидуальная психика была погружена в мир природы, космоса, человеческих взаимоотношений, и существовала как бы вне времени (Козлов, 1998).

Быть “никем” для представителя первобытного стада охотников являлось буквальным фактом:

а) самоидентичностью обладало племя, а не индивид. Индивид не имел ничего своего. Все принадлежало племени. Самое главное – индивид не вычленял себя от племени, не был личностью, индивидуальностью в современном психологическом понимании. Его жизнь отождествлена с жизнью и с сезонной биоритмической активностью племени. Племя представляло собой единый организм. Индивид был частью этого организма, ее функционально-топологическим элементом. Так же, как рука или нога, или сердце не выживает отдельно от организма, так и индивид был обречен на погибель вне племени. В некотором смысле тело индивида идентифицировано с телом и жизнедеятельностью племени. Любая биологически важная активность была вплетена в активность племени, и индивид не представлял своей отдельности. Более того, воля индивида была подчинена общей воле племени.

б) индивид был погружен в живую, одухотворенную природу. В философии и исторической психологии такая особенность идентификации психического называется анимизм. Мир, окружающий индивида, был не просто одухотворен в каком-то всеобщем онтологическом смысле: каждая живая и неживая форма была взаимосвязана с существованием человека. Он был един с природой. Он был живой частью живой природы и живого космоса. Он был предельно зависим от капризов этого одухотворенного пространства, Облака, солнце, небо, пролетающие птицы, звери лесные, деревья, овраги, камни на холме и сам холм… все они были частицами его жизни. Для него они имели не предметный характер, Они составляли живую одухотворенную ткань его жизни.

в) существование вне линейного времени. Для первобытного человека время являлось иллюзией, он существовал "в полноте времени", можно даже сказать в вечности. В его восприятии все события происходят как бы одновременно. В этом смысле сам он как бы существует всегда. Мы можем предположить, что наша тяга к “вечной жизни” укоренена в этой архаической памяти вневременного существования.

г) моральная индифферентность. Психическое располагалось за пределами добра и зла. В такой реальности даже болезнь, старость и смерть теряют свое "зловещее" качество. Ритм рождения и смерти, драма хищника и жертвы, страдания индивидуальных существ, даже вымирание целых родов и племен – все является стихийным и естественным, абсолютно невинным, ибо все это полностью бессознательно и поэтому неспособно ни на преднамеренность, ни на раскаяние. Нет личности – нет ответственности, воли, корыстного действия и угрызений совести…

Все эти качества в их единстве являются описанием метафорического "сада Эдема". Они одновременно является описанием понятия “первоначального психического”.

Честные сообщения антропологов нового поколения об их персональном опыте познания шаманских культур и научные исследования околосмертного опыта поставили дополнительные вопросы перед традиционной психиатрией и психологией. Многие исследователи, которые систематически изучали эти новые области, пришли к заключению, что вечная мудрость заслуживает того, чтобы её изучать заново, и что концепции западной науки, посвященные этим темам, должны быть пересмотрены и расширены (Капра, 1996).

Происхождение шаманизма теряется в глубине веков. Ему, вероятно, по меньшей мере, от тридцати до сорока тысяч лет, и он своими корнями уходит в эру палеолита. Стены знаменитых пещер в Южной Франции и Северной Испании, такие как Ляско, Фон-де-Гом, Ле-Труа-Фрер, Альтамира и других расписаны красивыми изображениями животных. Большинство из них представляют собой виды, которые фактически населяли ландшафты каменного века – бизоны, дикие лошади, каменные козлы, мамонты, волки, носороги и олени. Однако, другие животные, такие как, например, “Чудесный Зверь” в пещере Ляско, являются мифическими существами и определенно имеют магическое и ритуальное назначение. В нескольких из этих пещер находятся рисунки и рельефы странных фигур, сочетающих в себе черты человека и животного, которые вне всяких сомнений представляли древних шаманов (Campbell, 1989).

Центральное верование шаманизма состоит в том, что существуют два мира, тесно прилегающие друг к другу, порой перекрывающиеся, но остающиеся отдельными. Это физический мир, в котором мы живем, и духовный мир, населенный силами, которые направляют и контролируют физический мир. Как обитатели “меньшего” мира, мы существуем в нем, в некотором смысле, по милости мира духовного. Его вторжение в наш мир может принести исцеление или болезнь, удачу или невезение. Духовный мир параллелен всей нашей жизни на физическом уровне – так, каждое дерево, животное или камень обладает собственным духом. Причинить им вред или обидеть – значит накликать беду. Таким образом, наше взаимодействие с духовным миром приобретает значительную важность. Именно здесь приобретает решающее значение роль шамана. Он способен войти в мир духов и установить контакт с силами духовного мира. Это достигается через состояние транса, в котором шаман разговаривает с духами или играет роль медиума (Уолш, 1996).

Такие люди обладают значительной силой и авторитетом. В шаманских культурах ни одно важное решение не принимается без предварительного обращения к шаману. Когда приходят болезнь или лишения, шаман входит в духовный мир с тем, чтобы найти причину бедствия, а затем сообщает сообществу, какое нарушение/проступок его вызвало.

Шаманы были первыми профессионалами в работе с людьми. Во многих смыслах они являлись первыми психотерапевтами. Им же принадлежит пальма первенства в социальной работе в контексте помощи людям (соплеменникам) в кризисных состояниях (Козлов, 1999). Они являлись посредниками между внутренней жизнью племени и внешними занятиями. Они руководили всеми “обрядами перехода”, такими как рождения, инициации при достижении половой зрелости, свадьбы и смерти, а также всеми “ритуалами силы”, которые являлись попытками усилить потенциал племени мощными природными силами в период таких кризисов, как голод, буря и эпидемия (Уолш, 1996).