«Лето испытаний»

Лето испытаний (fb2) - Лето испытаний 1700K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Игорь Михайлович Бер

Игорь Бер

Океан Надежд — 2. Лето испытаний

"Да знаете ли вы, что к Морю-Океану еще никто путно не добирался, а если и добирался, то плохо приходилось".

А.М.Ремизов "К Морю-Океану"

Глава 1. Погребение

Phoenix — Dare

1

Ночью небо обволокло серыми низкими тучами, и изредка раздавались глухие звуки грома. Дождь заморосил ближе к утру, от чего восхода солнца в этот день никто так и не увидел. Первые капли, падающие с хмурых небес, превращали твердую землю в жидкую грязевую кашу, в которой спустя полчаса после начала дождя начали отпечатываться следы тяжелых мужских сапог.

Дождь считался плохой приметой, если он совпадал с проведением ритуала погребения. Об этом знали все, но предпочитали молчать и отводить друг от друга неловкие взгляды. Лица собравшихся были печальными и мрачными. Так происходит всегда с теми, кто пришел проводить в последний путь умершего, но в этот раз всему виной был только дождь, а не обстоятельства, которые заставили людей собраться вместе. Неожиданно, из тревожного молчания, которому сопутствовали лишь шлепки десятков ног по грязевой жиже, да скрип деревянных колес, раздался чей-то голос:

— Скорее бы конец, — и тут же смолк, стоило раздаться в ответ нескольким нервозным покашливаниям. Последний раз похожий ритуал проводился в этих краях больше полувека назад, и никому не хотелось нарушать или вносить опасные изменения в тщательно отрепетированные действия из-за чьих-то глупых ошибок. Даже тем, кто участвовал в подобном ритуале впервые.

Излишки дождевых капель, превращаясь в тонкие струйки, непрерывно стекали с полей широких шляп шествующих. Кожаные плащи черных и коричневых цветов не пропускали влагу, чего нельзя было сказать о сапогах, а потому впервые за долгие недели нескончаемой жары, всех мужчин идущих под дождем начал бить холодный озноб. Многие уже мечтали поскорее согреться с помощью чего-то горячительного. Но пока никто не думал сдаваться и разворачиваться назад.

Когда впервые с начала ритуала раздался громкий стук по дощатой поверхности, все вздрогнули, даже самые старые, в чьей жизни этот ритуал был не первым. Молодые же и вовсе принялись хвататься за свои револьверы, а спустя мгновение, опуская взгляды вниз, смущенно убирали руки. Жуткий, продирающий до глубины души стук по дереву раздавался нечасто и почти всегда был неожиданным, несмотря на то, что многие старались его предугадать, но мало у кого это получалось.

Улицы были пустынными, ставни всех домов закрыты, но люди не присутствующие при процессии воочию, все же участвовали в ней с помощью другого чувства — слуха.

Дождь не прекращался, люди шли вперед, держа путь к воротам небольшой деревеньки под названием Конвинант, а перед всей процессией медленно шагал конь, запряженный в повозку, в которой, мертвым грузом, лежал сосновый гроб. Сельчане старались глядеть себе под ноги или же вдаль, но при каждом новом стуке их внимание привлекало только содержимое повозки. Сама лошадь с каждой минутой становилась все беспокойнее и пыталась прибавить ходу, от чего одному из мужчин приходилось придерживать ее за поводья. Лошадь все чаще мотала головой и пыталась сорваться на бег, от чего гроб водило из стороны в сторону. Некоторые уже беспокоились, что рано или поздно сосновый ящик выпадет из повозки в грязь и кому-то придется его грузить обратно.

— Держи ее крепче! — прокричал мужчина с обветренным лицом и темно-серыми глазами. На первый взгляд ему можно было дать около пятидесяти лет. Он чувствовал свою обязанность держать под контролем проведения ритуала, а потому и не побоялся заговорить, в то же время, сознавая, что тот, кто лежал в гробу затих и начал прислушиваться. Ему было некогда думать о своей безопасности в эти минуты. К тому же, если ритуал погребения будет доведен до конца, тогда все опасения просто забудутся.

Стараясь не упасть в грязь, другой молодой парень подбежал к коню, после резкого кивка мужчины с темно-синими глазами, и схватился за поводья коня с другой стороны. Животное начало сопротивляться сильнее, но двоим парням удалось ее утихомирить. Но надолго ли?

Мужчина с обветренным лицом оглядел всех присутствующих, после чего решил, что ритуал можно продолжить. Прежде чем процессия возобновила ход, он подошел к повозке и, достав из кармана две серебряные монеты, положил их на крышку гроба, после чего отступил назад.

Люди двинулись дальше к воротам небольшого поселения, в сторону холма, на котором покоились все жители Конвинанта умершие уже давно и совсем еще недавно. Многие верили, что идти станет гораздо легче, стоит Конвинанту оказаться за их спинами. Низкие грозовые тучи плыли по небу следом за ними, громыхая и клубясь. Капли дождя продолжали падать вниз с глухим стуком разбиваясь о шляпы и плечи идущих.

Они уже приближались к арке высотой в три человеческих роста, на которой было вырезано название поселения, что входило в состав губернии Талбор, когда дверь одного из домов резко распахнулось и из него выскочила молодая женщина в черной головной накидке и с неизлечимой болью в глазах. Крича, она побежала в сторону процессии, не замечая потери туфель, завязших в грязи.

— Нет! Мальчик мой! — взревела она, тяжело продираясь через грязь, падая, вставая и снова начиная бег. — Оставьте его в покое! Оставьте, он ведь живой!!! Выпустите его! Немедленно!!!

Один из мужчин вышел ей навстречу, с решительным намереньем остановить ее.

— Нет, Сэлли! Не подходи ближе!

Мужчина с обветренным лицом схватил вышедшего за локоть и сердито процедил сквозь сжатые зубы:

— Никаких имен! Он ведь все слышит!

Мужчина коротко взглянул на лидера, после чего виновато опустил взгляд. Он быстро закивал головой, этим принося свои извинения, затем поспешил навстречу жене. Он отгородил ей путь к телеге, зажав ее в своих крепких объятьях. Она попыталась вырваться, но безуспешно.

— Отпусти меня! Я хочу увидеть Джонаса! — закричала женщина, плача навзрыд и не сдерживая стоны. Мужчина старался изо всех сил не выпускать ее из своих объятий, прижимая женщину как можно крепче к груди. Исчерпав все свои силы, она полностью ослабла и повисла на руках мужа, который и сам уже был готов залиться слезами.

— Успокойся, дорогая, — тихо произнес он, поглаживая ее влажные волосы ладонью.

— Джонас — наш сын…, — причитала она, вздрагивая всем телом. — Он ведь живой!

— Нет, дорогая, — скрипучим от горя голосом ответил ей муж, нагнувшись к ней ближе, чтобы широкие полы шляпы укрыли голову Сэлли. — Наш мальчик умер, и с этим уже ничего нельзя поделать.

И тут, словно ожидая удобного момента, из заколоченного гроба раздался детский голос, до боли знакомый Сэлли и ее мужу:

— Мама? Мама, помоги мне! — Голос маленького мальчика перешел на плач. — Здесь темно, мама, и я не могу дышать!

Такой силы от хрупкой женщины, мужчина не ожидал. Сэлли толкнула мужа в грудь и тот, поскользнувшись в грязи, упал на спину. Сэлли перепрыгнула через него, чуть было не потеряв равновесие, но устояла на ногах и продолжила прерванный бег, все ближе приближаясь к повозке. Ее подол платья стал совершенно грязным и влажным, затрудняя окончательно бег, а глаза заливало дождем. Но Сэлли, казалось, всего этого не замечала, она спешила на помощь к своему сыну Джонасу.

Она уже продиралась сквозь толпу мужчин, что шли следом за гробом, когда один из них преградил ей путь. Она попыталась его оттолкнуть, но он устоял под ее напором.

— Отпустите меня, шериф. Я нужна своему сыну!

— Нет! — человек с обветренным лицом и темно-синими глазами схватил ее за плечи и сильно встряхнул, пытаясь поймать ее взгляд. — Он уже не твой сын! Пойми же это, наконец!

— Он зовет меня!

— Он пользуется тобой. Его слова сплошная ложь! Он не нуждается в твоей материнской ласки и любви!

Затравленный взгляд женщины, устремленный в сторону повозки, наконец, встретился с взглядом шерифа города. Женщина начала постепенно приходить в себя.

— Он больше не человек, — добавил шериф уже спокойно.

Сэлли прикрыла глаза и с трудом проглотила ком застрявший у нее в горле. Ее напряженное тело начало ослабевать. Шериф снял свою шляпу, и надел ее на голову безутешной матери.

— Но, его голос…, — прошептала она, все еще держа веки опущенными. — Он так похож на голос моего мальчика.

— Да — кивнул шериф. — Это так. В этом сила, таких как он.