«Комбинат»

Комбинат (fb2) - Комбинат 1569K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Юрий Леонидович Нестеренко (Джордж Райт)

Юрий Нестеренко

Комбинат

Василию Шульженко — художнику, лучше всех выразившему суть России

— В общем, зря вы полезли в это дело, Николай, — резюмировал главный.

— То есть как это зря?! — Николай Селиванов, не без оснований считавшийся одной из самых ярких звезд московской журналистики, пылал праведным гневом. — Вы же сами дали мне «добро» на Пыхтина и его офшоры!

— Именно так, — устало кивнул главред. — Журналистское расследование: депутат Пыхтин имеет бизнес за рубежом, на который по закону о статусе депутата не имеет права. Да еще и не платит с него налогов. Нам рейтинг, вам премия, ток-шоу на НТВ, в Думе скандал, Пыхтина выгоняют из фракции и намекают ему, чтобы он сдал мандат добровольно. Проводятся довыборы по тридцать второму избирательному округу, на них побеждает понятно кто, и все на этом заканчивается. А вы? Зачем вы полезли копать дальше?

— Да потому что Пыхтин — марионетка! К его рукам и прилипали-то сущие гроши, ну, по их меркам, конечно же. А на самом деле через этот офшор прокачиваются куда большие средства, и занимаются этим структуры, непосредственно связанные с…

— Вы все равно не сможете это доказать, — перебил главред.

— Смогу! Вы же видели ксерокопии документов!

— Ксерокопии, да. И показания анонимных источников. До оригиналов вам все равно не добраться. И ваше счастье, что не добраться.

— В каком это смысле — счастье? — запальчиво воскликнул Селиванов.

— В прямом. Николай, — вздохнул главный, — поймите наконец, сейчас уже не девяностые годы. Это тогда можно было безнаказанно собирать шесть чемоданов компромата на Ельцина… Хотя, замечу, сколь безнаказанно, столь же и бесполезно. Да и то — Холодов вон метил куда ниже, а…

— То есть вы предлагаете мне праздновать труса? И нам всем? Сложить лапки из опасения, как бы чего не вышло? Знаете, как у Искандера: на самом деле нет никакого их гипноза — есть только наш страх…

— Николай, — главный перегнулся через стол, понижая голос. — Говорят, что он не пожалел даже собственного учителя и друга, который, собственно, и привел его в политику. Я уж не говорю про эту мутную историю со взрывами домов. Вы думаете, он пожалеет вас? У нас и так уже неприятности из-за этой вашей статьи. Мой ловец стрекоз, слишком далеко ты нынче забежал.

Главный всегда обращался к подчиненным на «вы» — что Селиванов, который терпеть не мог начальственного «тыканья», особенно ценил — так что последняя фраза, по всей видимости, была цитатой. Наверняка откуда-то из японской поэзии. Главред был японофилом, причем японофилом снобом — из тех, для кого не отличающий Басё от Иссы не вправе претендовать на звание цивилизованного человека. Посему первоисточники он обычно не указывал — «каждый культурный человек должен знать…» — но на сей раз снизошел, подчеркивая значение фразы:

— Это Тиё из Кага написала на смерть своего сына.

— Все настолько серьезно? — Николай все-таки сбавил напор.

— Ну а я вам о чем говорю? Значит, так. Вторую часть мы, естественно, публиковать не будем. Более того — и по поводу первой дадим опровержение с извинениями. «Наш автор воспользовался непроверенными источниками.»

— Но…

— Я все понимаю. Никаких репрессий с моей стороны не будет, хотя кое-кто там пусть думает, что они последовали.

— Репрессий?! — Николай вновь задохнулся от возмущения. — За то, что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо?

— Работу, да. И некоторое время вам лучше делать ее вдали от Москвы. У меня как раз есть для вас редакционное задание.

— Какое еще задание? — буркнул Селиванов, не предвидя ничего хорошего.

— Поедете в город Красноленинск…

— Господи, ну и название! Это где ж такое?

— Самый центр российской глубинки. Где-то между Волгой и Уралом, кажется… посмотрите потом в интернете. Там загибается некий комбинат… Градообразующее предприятие. Поедете, посмотрите, пообщаетесь с жителями, с работниками комбината… обстоятельно, знаете ли, без спешки… и сделаете об этом репортаж.

— Что еще за комбинат? Что он производит-то хоть?

— Черт его знает, какой-то «ящик». Да это, в общем-то, и неважно…

— Прелесть какая! Почему бы сразу не отправить меня писать гороскопы или репортажи с выставки котят? Или про Пугачеву и Галкина? Что там у нас еще для домохозяек за сорок?

— Николай, — главред терпеливо вздохнул. Селиванов действительно был его звездой, и это оправдывало терпеливость. — Я не могу обеспечить вам охрану или выдать табельное оружие. И уволить тоже не могу. Точнее, могу, но не хочу, и надеюсь, это взаимно… Я предлагаю приемлемый компромисс. Надо бросить им кость, неужели вы не понимаете? Сделать вид, что вы наказаны и понижены до заданий, какие обычно дают стажерам или вообще внештатникам. И заодно убрать вас подальше с их глаз. На самом деле в денежном плане вы ничего не потеряете. И к своим серьезным расследованиям тоже вернетесь… но попозже. Когда уляжется пыль.

— И что я должен написать? — криво усмехнулся Николай. Статью о том, как проклятые либералы в девяностые развалили ВПК?

— Нет, нет, я не прошу от вас ничего подобного… мы все-таки либеральное издание… Напишите правду, только и всего. О проблемах людей… у них ведь там реальные проблемы, другой работы в городе практически нет, а это все уже не первый год… конечно, и об ошибках реформ тоже можно порассуждать, ведь были же реальные ошибки… но, в общем, на ваше усмотрение. Я верю, что такой блестящий журналист, как вы, сможет сделать хорошую статью даже на таком — да, я не спорю — скучном материале. Конечно, это будет не статья для первой полосы, но…

— Меня там за шпиона не примут? — мрачно осведомился Селиванов. — Вынюхивающего тайны секретного предприятия? Главный секрет которого в том, что оно давно не работает…

— Вообще говоря, с этим сейчас тоже нужно осторожно, — серьезно ответил главный. — Действуйте только открытыми методами, показывайте редакционное удостоверение, в Штирлица играть не нужно… особенно, знаете ли, лазить в дырки в заборах и все такое. Если на комбинате разруха с начала девяностых, такие дырки там наверняка есть…

— Думаю, они там и в восьмидесятых были, — усмехнулся Николай.

— … но не хотелось бы потом по телефону вызволять вас от местных ФСБшников, — закончил главный. — Не говоря о том, что какой-нибудь озверевший от водки и безделья вохровец может и пальнуть, не разбираясь.

— Ладно, не маленький, — огрызнулся Селиванов. — Напишу я вам про ваш обломок империи. Красноленинский, надо же… небось, еще и краснознаменный…

— Да, он действительно ордена Красного Знамени, если я правильно помню, — невозмутимо подтвердил главред. — Ну вот и хорошо. Зайдите к Тамаре, командировочные получите, как обычно.

* * *

Поезд подползал к станции, словно советский школьник — к кабинету стоматолога: петляя из стороны в сторону и всячески оттягивая неизбежное. Моросил безнадежный осенний дождь; когда Селиванов выезжал из Москвы, там, несмотря на третью декаду сентября, еще вовсю сияло и припекало лето, которое даже не хотелось называть «бабьим», однако в этих краях практически на той же широте погода и общий пейзаж скорее напоминали ноябрь. За окнами бесконечно тянулись чахлые рощицы, заросли борщевика и чертополоха, мутные лужи и болотца, утопающие в осенней грязи деревеньки с покосившимися избами — полумертвые или вовсе обезлюдевшие, бурые раскисшие поля (кое-где можно было заметить грузовик или трактор, похоже, давно уже ржавеющий без движения), длинные ряды облупившихся сараев, деревянные и бетонные заборы, исписанные и изрисованные непристойностями (Николай отметил с усмешкой проникновение цивилизации в провинцию — помимо традиционных русских выражений, пару раз ему попалось на глаза слово «fuck», правда, написанное с ошибкой, через «а») — и вот, наконец, показался пригорок, увенчанный церковью с обшарпанными стенами, но с явно недавно отреставрированным куполом, и тут же мимо окон нехотя проплыли громоздкие бетонные буквы «КРАСНОЛЕНИНСК». Потянулись ржавые гаражи и первые пятиэтажки. Рельсы разветвились, затем еще и еще раз — скромный райцентр неожиданно оказался довольно-таки крупным железнодорожным узлом. Поезд, однако, еще замедлил ход, словно всех этих рельсов ему было мало, и долго полз вдоль бесконечного товарняка, закрывшего от Николая город. Селиванов подумал, что в эпоху расцвета комбината таких товарняков, привозивших сырье и увозивших тщательно упрятанную готовую продукцию, здесь, наверное, было много. Вероятно, этим и объясняется обилие рельсовых путей. Ныне некоторые из них уже зарастали травой.