«Глубинная психология в Священном Писании»

Глубинная психология в Священном Писании (fb2) - Глубинная психология в Священном Писании 478K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ривка Клюгер

Ривка Клюгер

Глубинная психология в Священном Писании

Воспроизводится по изданию: Ривка Клюгер "Глубинная психология в Священном Писании" М., "Инфра-М", 2000

Об авторе:

Ривка Шерф Клюгер (1907-1987) - исследователь Библии; длительное время была связана с Юнгом. Одна из первых юнгианских аналитиков. Была одним из основателей Института Юнга в Цюрихе и Сан-Франциско.

Идея избранного народа и ее вклад в символизм индивидуации

Смысловые истоки концепции избранности

Концепция избранного народа сегодня вызывает подозрения. Она уже вызывала некоторое смущение еще раньше, во времена реформы иудаизма. Абрахам Гейгер (1810—1875), один из основных реформаторов иудаизма в Германии, поражался текстом молитвенника, в котором народ Израиля выделялся в качестве избранного "среди всех остальных народов"^[1], и сегодня по его стопам последовали многие американские раввины-реформаторы^[2]. Возможно, эти усилия возникли под влиянием человеческой скромности, однако не следует исключать и то, что они могут выражать состояние "усталости от своей избранности", уходящей своими корнями в глубины бессознательного еврейского народа, взятого в качестве единого целого. Находясь под гнетом приговора своей избранности, евреи желают только одного: "быть такими, как все", и такое желание вполне понятно. Однако можно с уверенностью сказать, что, отбрасывая эту идею или отрекаясь от нее просто потому, что она кажется непонятной или неприемлемой, можно прийти прямо к "потере души", ибо она является стержневой концепцией Ветхого Завета.

Если принять идею того, что Библия представляет собой записи глубоких религиозных переживаний, и в этом смысле является результатом "одухотворенности", то вместе с тем следует принять всерьез концепцию избранного народа, ибо эта концепция, как уже было сказано, является основным стержнем базовых религиозных ветхозаветных переживаний. Опасность этой идеи заключается в том, что ее тень, если можно так выразиться, содержит возвеличивание, то есть опасность того, что эго народа, состоящего из отдельных личностей, идентифицирующих себя с этим народом, может подвергнуться инфляции под воздействием содержания, по своей природе присущего Самости, или же просто им переполниться. Такая опасность довольно велика, а в древности, когда человек в значительной степени продолжал находиться в состоянии participation mystique (мистической сопричастности) со своим племенем, она была еще больше.

Мы увидим, как с этой опасностью сталкивались пророки, которые от имени Бога делали все, чтобы вселить в своих соплеменников веру в избранность. Но и в наше время, безусловно, обладая большими возможностями сознания, человек не может избежать данной опасности, просто избегая прямого столкновения с ней. Наоборот, бессознательно человек все больше и больше может становиться ее жертвой, как это происходит в случае любого вытеснения из сознания. Возможно, наступило время посмотреть объективно, sin ira et studio (без раздражения и предвзятости — лат.), на то, что говорится в Ветхом Завете в отношении избранного народа, а также на значение этой идеи в полном религиозном контексте Ветхого Завета.

Вероятно, появится новое, психологическое понимание этой непростой идеи, которое снова позволит придать ей на внутреннем уровне присущее ей внутреннее достоинство. Ибо мы можем не только с легкостью скинуть все, что принадлежит нашей внутренней истории, не испытывая никаких душевных страданий. Нам следует постараться вникнуть в символическое содержание всех этих постулатов; тогда оно останется открытым, а они превратятся в опору здания новой жизни или, наоборот, окажутся ни на что негодными. О том, что опасности возвеличивания можно избежать, говорит тот факт, что существовали великие личности, которые хорошо его осознавали: пророки, старые толкователи Талмуда, хасидские цаддики. Ниже мы скажем о них несколько подробнее.

Непростая идея избранности народа Израиля не ограничивается сообществом иудеев, ибо последователи иудаизма, христианства и ислама также считают себя "избранными"^[3], как отмечает Лессинг в книге Натан дер Вайс, а также потому, что "избранность" иудеев является сильным раздражителем и серьезным неудобством для многих христианских теологов. Так, например, Роберт Сменд считает веру иудеев в свою избранность "оскорблением" для других народов^[4], а с другой стороны, с точки зрения Г. Куэлля^[5], идея избранного народа как партнера, наперсника и визави Бога вызывает упреки вследствие ее плохого понимания. Так или иначе, эти недостатки отражаются в теологических противоречиях, что может послужить объяснением тому, почему так редко находятся охотники написать монографию на тему избранности народа.

Эту особенность отмечал и Х.Х. Роули, один из немногих авторов, которые занимались исследованием проблемы избранного народа. Однако он дошел до той черты, где сам невольно ощутил влияние той тяжести, которую несет в себе эта проблема, что отражается в его замечании: "Нравится нам это или нет, но доктрина избранности — это библейская доктрина, и если наши взгляды обладают достаточной твердостью, их следует обратить на изучение Библии"^[6].

В работе датского протестантского теолога Т. Фрейзена приведен хороший обзор различных подходов к этой проблеме как со стороны иудаизма, так и со стороны христианства^[7]. Но блестяще раскрывая поверхностное содержание проблемы, он не решается пойти дальше авторов других работ, что можно объяснить наличием у него теологического барьера.

Данное исследование представляет собой попытку достичь психологического понимания феномена ветхозаветной идеи избранного народа. Однако я не надеюсь рассмотреть все аспекты этого феномена, ибо это увело бы нас в теологические лабиринты Ветхого Завета. Так, например, здесь не рассматривается сложная проблема Рождения и завета. Завет — это как раз следствие избранности. Точно так же здесь нет необходимости уделять много внимания историческим проблемам и толкованиям текста, ибо для нашей цели вполне достаточно превосходного исследования Курта Галлинга^[8]. В традиции избранности он выделил два течения: традицию Исхода (Синая) и традицию патриархов, причем первая традиция старше второй. Как будет показано ниже, этот вывод напрашивается сам собой, если исходить только с точки зрения внутреннего психологического развития.

Однако в своей работе с Ветхим Заветом Галлинг ограничивается лишь прослеживанием политических последствий этой идеи. Следовательно, он не в состоянии продвинуть наше сознание к пониманию религиозной проблемы избранности. Этот последний аспект нашел свое отражение в работах Роули, Куэлля и Хайнеманна, о которых говорилось выше. Роули и Хайнеманн пришли к заключению, что выбор, по своей сути, связан с целью, так что избранность в первую очередь означает не предпочтение, а задачу. В таком случае они оставляют в стороне соображение, что характер целеполагания, которое само по себе рационально, не соответствует ситуации божественного выбора.

Куэлль, делая попытку дифференциального анализа этой концепции, пытается избежать этой ошибки, не оставляя без внимания иррационального аспекта божественного выбора. Он делает акцент на этом аспекте, выделяя синонимы и параллельные концепции. Но и он тоже фактически не дает определенного ответа на самый жгучий вопрос о том, по какой причине вообще Бог избрал себе народ. Автору остается лишь ссылаться на таинство божественной любви.