«Досадные мелочи»

Досадные мелочи (fb2) - Досадные мелочи 400K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Павел Николаевич Филатов

Павел Филатов. ДОСАДНЫЕ МЕЛОЧИ

Рассказ

Кабинетик был маленький и тесный, лишенный индивидуальности — ни тебе картин, семейных фотографий, или, на худой конец, дипломов в узорных рамочках — обычный канцелярский стол, пара стульев, сейф в половину человеческого роста. Пол в выщербленных досках, покрытых коричневой краской. На стенах блеклые обои, старомодная лампа с абажуром на видавшем виды столе. Совсем, как кабинеты злых следователей в плохих фильмах. Разве, что освещен гораздо лучше — чистый, теплый свет лился в помещение сквозь широкое окно. Да и пахло внутри как-то странно. Не то чтобы неприятно, просто странно — в воздухе отчетливо улавливались сладковатые нотки.

Борисов не мог вспомнить, как здесь очутился. Видимо оглушили, или чем-то опоили — вон как голова кружится — и приволокли сюда. Сразу чувствуется за всем этим рука конторы.

Только вот за что могли взять в такой суровый оборот?

За столом сидел мужчина в неприметном сером костюме и при узком галстуке. Он сосредоточенно что-то писал на листе бумаги. Костюм вполне в духе кабинета, а вот его владелец резко отличался от сложившихся клише. По идее, для внешности типичного чекиста, он должен быть серым и невзрачным — как окружающий дизайн, как собственный костюм. Безликое серое лицо, прилизанные волосы, невыразительные глаза за которыми бы скрывались острый ум и садистские наклонности. Непременные маленькие усики на верхней губе. Хозяин же кабинета служил полной противоположностью такому описанию — широкоплечий мужчина средних лет, с красивым мужественным лицом, голубыми глазами, и кудрявыми волосами, доходивших ему до плеч. Отнюдь не казенная стрижка. Не так нынче строго в государевых конторах к внешнему виду относятся. Да и внешность скорее бы подошла фотомодели или актеру — урожденный покоритель женских сердец.

При виде такого субъекта сразу и не поймешь чего от него стоит ожидать, а потому становится еще страшнее.

Дверь чуть скрипнула, белокурый оторвался от бумаг и разом оживился, увидев вошедшего:

— О, господин Борисов! Добрый день. Проходите, присаживайтесь.

Евгений неуверенно прошел через кабинет — ровно два шага учитывая размеры помещения — и скромненько примостился на краешке стула, сложив ладоши на коленках.

— Можете обращаться ко мне просто — Михаил, — не переставая улыбаться мужчина откинул со лба светлую прядку. — Я должен буду принять решение по вашему делу.

— О-очень приятно. Евгений бо-бор… — Борисов Евгений Андреевич, — ровно произнес светловолосый. — Нам о вас все известно. И не переживайте вы так, не волнуйтесь. Уже не стоит. А то у вас, я смотрю, и руки дрожат.

Борисов с трудом сглотнул ком в горле и согласно кивнул головой.

— Вот и хорошо, вот и ладненько. Рад, что мы друг друга поняли. Чем могу вам помочь?

Михаил поднялся, подошел к окну и опустил жалюзи. Вернулся на место.

Кабинет, погрузившийся в полумрак, начал казаться еще меньше и серее, чем при первом взгляде. Зато и комфортней стало — свет больше не бил по глазам.

Борисов недоуменно пожал плечами:

— Не знаю. Я же здесь не по своей воле… вам виднее…

— Это оно, конечно, так, — Михаил достал из недр стола папку, на которой Борисов с ужасом увидел свою фамилию, написанную красивым почерком. Аккуратно развязал тесемочки. Папка была старая и серая, еще картонная — такие уже нигде и не использовали. — Вспоминайте, ваши прегрешения.

Борисов замялся с ответом. Он понимал, что здесь и сейчас решалась его судьба, поэтому тщательно подыскивал нужные слова.

— Я вроде ничего особенно криминального не совершал. Как все.

— Как все? — скептически нахмурился Михаил. — А давайте проверим. Вместе. Ну вот, например, — Михаил открыл папку и вчитался в страницу. — Вот. Деловая командировка в Бангкок. — Он хмыкнул, выражая отношение к такому нелепому словосочетанию, как «деловая поездка» и «Бангкок». — Ох, знаем мы эти командировки! И вы там «поработали» на славу, должен заметить. Каждый вечер по две проститутки в номер, богатые ужины, выпивка, легкие и не совсем наркотики. Кстати, не все из этих девочек достигли совершеннолетия и не все были девочками, а совсем даже наоборот.

— Как так? — вырвалось у Борисова.

— Включите логику, наконец. Девочка наоборот кто? Правильно, мальчик.

— Но я же не знал!

— И что это меняет?

Борисов снова сник, сгорбился в кресле.

— Было дело?

— Было, — тихо ответил он. — Но наркотики были в первый и последний раз.

— Это нам известно. А сколько всего раз жене изменяли?

— Слушайте, вам-то какое до всего этого дело? — взорвался Евгений Андреевич. — Это, в конце концов, мое личное дело. Моя личная жизнь. Пускай и не очень нравственная, но вовсе не противозаконная! — Секс с несовершеннолетними и наркотики преступны по законам любой страны.

— Так сколько уже лет прошло? Пять? Семь? Никто мне никаких претензий не высказывал! А тут вы… — Нежданная догадка потрясла Борисова. А что если это и не государственная контора вовсе? Может это орудует банда мошенников или вымогателей, или тех и других вместе? Набрали где-то компромат, и теперь хотят деньги вымогать, под угрозой рассказать все жене, или прессе, что еще хуже.

— Сколько вы хотите? — спросил Борисов. Он, впервые за время в этом кабинете, ощутил уверенность. В конце концов, переговоры всегда были его коньком.

— О чем это вы, Евгений Андреевич? — скептически изогнул бровь Михаил.

— Да все вы прекрасно поняли! — всплеснул руками Борисов. — За ваше молчание, за наше сотрудничество, чтобы вот эти материалы никто больше не увидел.

— Взятку предлагаете?

— Да что вы такое говорите?! Я чту уголовный кодекс до последней запятой. Я веду переговоры, где у вас есть то, что нужно мне, а у меня есть чем за это отплатить. Но, безусловно, я бы никогда и никому не предложил взятку.

— Евгений Андреевич, дорогой, уясните одну простую вещь — я не собираюсь с вами торговаться. Нам не нужны ваши деньги. Мы просто хотим разобраться в определенных деталях вашей жизни, и, поверьте, в ваших же интересах, с нами сотрудничать. — Произносилось это ровным тоном, с вкрадчивыми интонациями от которых у Борисова побежали мурашки. От страха. С разными людьми приходилось общаться Евгению Андреевичу, и худо-бедно в них он разбираться научился. Такие, как этот лощеный красавчик, не шутят.

— Я понял, — пробормотал Борисов.

— Вот и здо̀рово. Тогда повторяю вопрос. Сколько раз вы изменяли жене?

— Точно и не вспомню. — Что за глупый вопрос? Какое он вообще имеет значение, если это не шантажисты? — Какая разница?

— Разница есть, иначе я бы и спрашивать не стал, — серьезно ответил Михаил. — Тридцать два раза вы ей изменяли за двадцать восемь лет совместной жизни. И это только, прошу заметить, с проститутками. Но ведь были и романчики и длинные романы, случайные связи в поездах, гостиницах, на курортах, сотрудницы в офисе, и интрижки с секретаршами. Однажды даже сестру ее, вульгарно выражаясь, трахнуть изволили. Или тоже не припомните?

Это Евгений Андреевич помнил и помнил прекрасно, хотя очень долго старался забыть. Первый год брака, какой-то праздник, Лена перепила и уснула. Борисов остался с ее сестрой, Таней, наедине. Алкоголь, молодость, ночь — все это перемешалось, как в хорошем коктейле, в нужных пропорциях. В ту пору квартирка у Борисовых была маленькая. Единственную комнату заняла спящая жена, поэтому и пришлось заниматься делами амурными в ванной. Таня нагнулась, уперлась руками в стиралку, а довольный Евгений пристроился сзади и довольно неплохо повеселился. В полноценный роман это так и не перелилось, хотя бы потому что нечему было переливаться — чувствами там и не пахло. А через пару месяцев Таня и вовсе переехала в другой город на новую работу, да так навсегда там и осталась.

Вопрос в другом — им-то откуда об этом известно? Ладно Бангкок, это еще можно объяснить. Но в те годы, Борисов еще был никем, чтобы заслужить столь пристальное внимание родного государства. Сам он об этом никому не говорил.

Неужели на Таньку надавили?

Вот уж действительно серьезно ребята за дело взялись, глубоко копают, раз даже это грязное белье нашли.

— Вижу, что помните, — вновь мягко улыбнулся Михаил. — Неужели не стыдно?

— За это — стыдно, — честно признался Борисов.