«Дальний свет»

Дальний свет (fb2) - Дальний свет (Ринордийская история - 3) 1531K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ксения Михайловна Спынь

Ксения Спынь

Дальний свет

Не сердитесь за грустный конец и за слов моих горестных хмель.

А. Вертинский

Часть I

Из незапечатанного письма

У каждого своя уязвимость, своя точка разлома. У Софи это была её огромная самонадеянность, что и позволяло мне находиться рядом с ней и много лет оставаться вне подозрений: как величина заведомо несопоставимая с Её Величеством, я просто выпадала из её мыслей и списков. У Феликса это зазор между понимаемым и декларируемым. Пока он может утверждать только то, во что хочет верить, он в безопасности — но понимает он куда больше. У меня же это отсутствие смысла. С тех пор, как закончилась служба у Нонине и нет больше тысяч мелких шагов, которые нужно совершить без ошибки, я не знаю, что делать дальше.

Китти [начата заглавная буква фамилии и тут же зачёркнута]

1

Они воздвигали флаг.

Но флагшток стоял как-то криво, и флаг кособочился.

— Ну не видите, что ли, что неровно?

Никто не обратил внимания; некоторые только привычно кивнули, как всегда, на его возглас. Будто и не было Главной площади, не было стены, не было «люди, я в вас верю!»

Первое здание, законченное уже в новую эпоху… Он вспомнил, как хорошо здесь было в мае: когда они стояли на недостроенном этаже, а сверху лилась лазурь вперемешку с апельсиновым солнцем, и казалось, что впереди совсем другой, лучший мир.

Красный лоскут тяжело колыхался в грифельно-пасмурном небе.

— Он же так съедет, вообще упадёт с крыши! Вы его не закрепили даже толком.

Талоев, парень из рабочих, нетерпеливо и раздражённо обернулся:

— Так давай, сделай как надо! Что ты раскомандовался?

— Ну пустите тогда, дайте я.

Остальные расступились и не стали мешать. Феликс опустился к основанию флагштока, попробовал разогнуть закрученную жёсткую проволоку. Пурпоров из-за плеча предупредил:

— Руки обдерёшь.

— Да хрен с ними.

Флаг он в итоге чуть не уронил, но всё же подхватил вовремя. Впрочем, отдать его другим уже не возражал.

Отступив от них, он медленно отодвинулся к краю, облокотился на ограждающий бортик. Здесь же стоял Пурпоров, но Феликс не взглянул на него: не хотелось увидеть нарочито понимающую жалость, с которой, он чувствовал, тот на него смотрит.

— Ничего, скоро всё будет как надо, — уверенно пробормотал Феликс.

Тучи тянулись над крышами и шпилями, сколько хватало глаз. Вдалеке блёклой лентой лежала река, ещё дальше, через мост, угадывался стеклянный шар с очертаниями континентов.

Послышалось тарахтенье: внизу, прямо к зданию, подкатила небольшая чёрная машина. На такой допотопной колымаге ездил только один человек в городе.

Феликс дёрнулся было, обернулся к Пурпорову:

— Если будет что-то совсем срочное, позвонишь мне?

Тот, прикрыв глаза, будто совсем не видел автомобиля, кивнул.

Феликс быстро спустился. Китти уже вышла из машины и стояла рядом с ней, сосредоточенно оглядываясь по сторонам. Будто забыла, что дальше.

— Давно не виделись, — он ловко и незаметно проскользнул к Китти со стороны, приобнял за плечи. — И что ты здесь ищешь, интересно узнать?

Китти не улыбнулась в ответ:

— Тебя.

2

Им не надо было договариваться, куда идти. Оба уже знали.

«Рассадник» — как когда-то называли ГУЖ рьяные приверженцы Нонине — в середине октябрьского дня был тих и не пестрел народом, только иногда по одиночке мелькали студенты у дверей или под окнами. Эти люди наверняка бы оскорбились, именуй кто рассадником их, и уж конечно не стали бы с хохотом подхватывать подобное название, как это сделали в годы Феликса и Китти. Да и про «башню» — западный флигель — они похоже не знали или нашли себе места посимпатичнее.

Здесь всё было по-прежнему. Старая лестница пологим винтом, в окнах наверху — цветные стёкла, через которые мир кажется красным, оранжевым или синевато-сизым. Когда-то «башня» исполняла роль беседки. Теперь едва ли кто-то мог здесь помешать.

— Так что? — спросил Феликс.

Китти помолчала немного.

— Лаванда.

И это вместо всяких объяснений.

— Что — «Лаванда»? — Феликс нервно пожал плечами.

— Что ты про неё скажешь.

— Ну а что я про неё могу сказать. Лаванда как Лаванда, со своими причудами. Не самый плохой вариант. Получше многих, — он отвёл взгляд.

Китти выжидательно смотрела большими карими глазами: не будет ли продолжения. Не дождавшись, заговорила:

— Как тебе её последняя инициатива.

— Ты про «реформу истории»?

Китти кивнула.

Феликс отвернулся, перешёл от окна к окну (из зелёного в рыжее).

— Девочка дорвалась до власти, — заговорил он негромко. — Впервые в жизни почувствовала себя чем-то значимым. Вот и отрывается теперь. Это пройдёт. Между прочим, нам повезло, — он снова резко развернулся к Китти. — Повезло, что живых людей это не затрагивает, только старые бумаги и учебники истории, если таковые ещё останутся. Это всегда можно будет откатить назад.

Китти покачала головой:

— Лаванда не откатит. И ты это знаешь.

— Послушай, — он напряжённо рассмеялся, — она всё ещё моя кузина. Это же не чокнутый диктатор вроде Нонине. Я всегда могу прийти, если её сильно занесёт, и что-то ей объяснить…

— Поэтому она не принимает тебя уже два месяца?

Все слова пресеклись; Феликс замолчал.

— Зато Гречаев к ней вполне вхож, — продолжила Китти как ни в чём не бывало.

Он глубоко вдохнул, отбил дробь по подоконнику.

— Можно было этого не делать.

— Чего?

— Можно было не бить по больному.

Китти с невинным вопросом подняла брови:

— Что такое, мы так не любим правду?

— Ладно, давай, — Феликс оторвался от своего окна и вступил в её сизоватую синь. — Да, не принимает. Не знаю, почему. Наверно, что-то не так сделал… может, был не слишком убедителен. Знаешь, что: я сейчас ещё раз попробую. Напишу ей в письменном виде, если она так хочет. Потому что у меня к ней тоже есть претензии, другого рода. И я их до неё донесу.

В углах рта Китти залегла знакомая полуулыбка-полуусмешка, за которую Феликс иногда её ненавидел.

— И она тебя послушает.

— Если не с первого раза, то со второго или с третьего. Всё устаканится постепенно, ну серьёзно.

— Ты ещё не понял? — Китти покачала головой. — До тебя не дошло? Что это только начало. Дальше всё будет только хуже.

— Ты это твердишь с самого выпускного, — пробурчал Феликс.

— Но ведь так и есть.

— Знаешь, что! — повернулся он к Китти. — Иди ты…

Не закончив, метнулся к лестнице.

Не двигаясь пока с места — нет никакой надобности — она подождала, пока Феликс сбежит вниз. Три поворота винта, примерно по десять ступенек — слышимость отличная, можно даже не смотреть.

Первый. Второй. Третий… А теперь дверь на выходе.

Правильно, об косяк её со всего размаху!

Китти чуть усмехнулась:

— Истерик.

3

Вечер был закреплён за студией — пусть не для главного канала, но эфиры никто не отменял. После Китти задержалась передать инструкции на завтра Павлику, своему коллеге: он очень старался, но по неопытности вкупе с обострённым чувством ответственности обязательно где-нибудь портачил. Домой она вернулась ближе к ночи.

Мама ещё не ложилась, заканчивала возиться на кухне.

— Китти, тебе там пришло что-то, — она между делом кивнула на пачку бумаг на столе.