«Мама»

Мама (fb2) - Мама 882K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Арсений Викторович Меркушев

Merkushev Arsenij Viktorovich

Мама

'Мама' (Фанфик к циклу 'Эпоха Мертвых')

Автор - Меркушев Арсений

Тот день должен был стать самым обычным - мартовским и теплым. Люди все еще куда то спешили, спорили, решали свои проблемы - мелкие, и те, что пока

казались им крупными.

Работали и отдыхали, умирали и рождались, женились, - и просто жили. Президент одной крупной страны в северном полушарии готовился к импичменту, а

какой-то студент не самого престижного ВУЗа города Воронежа готовился к своему первому "настоящему" свиданию.

Молодой доктор в индийском городке Мумбаи размышлял над предстоящей операцией, а его пожилой коллега в далекой русской Вологде заполнял заявление на

перерасчет пенсии.

Но и неудачливый политик, и играющий гормонами юноша, и оба доктора, и миллиарды остальных людей образовывали одну общность, именуемую громко и красиво

- ЧЕЛОВЧЕСТВО.

И именно в этот день это самое человечество прошло в своем развитии очередную точку бифуркации, в просторечии именуемую точкой невозврата, - когда были

возможны несколько вариантов развития - "или - или".

В тот теплый мартовский день пришла БЕДА: на свободу вырвался "лучший друг человека" - вирус, получивший имя - "шестерка".

И он действительно был лучшим другом для каждого конкретного человека, и кошмаром для всех людей.

При попадании в организм своего носителя через воздух, он всячески оберегал его здоровье, подавлял болезнетворные вирусы, борясь за жизнь своего

хозяина до самой его смерти... И что гораздо хуже, даже после ее, "возвращая" уже умершего в мир живых, создавая своеобразную и неповторимую форму

"некротической" жизни. Очень голодную и очень агрессивную форму. Таких называли "обратившимися", "зомби", или, как удачно окрестил их один врач -

"вернувшимися".

Если же вирус попадал в своего носителя чрез кровь, то ударная форма "лучшего друга человека" быстро приводила к смерти носителя ... но совсем

ненадолго. - Вирус не позволял человеку умереть окончательно, и боролся за своего носителя - как бы "возвращая" его "оттуда".

Пускай эта форма "некротической жизни" была поначалу достаточно тупа и неповоротлива, что бы убить в одиночку взрослого человека, но она была вполне

способна его укусить, обрекая укушенного на скорую смерть и такое же скорое "возвращение".

Старая индийская легенда гласила, что изобретатель шахмат в награду за свое изобретение попросил зерна: всего лишь одно зернышко "положенное" на самую

первую клетку шахматной доски, два зернышка - положенные на вторую, четыре - на третью, и так до самого конца шахматной доски.

Простое удвоение зернышек приводило к тому, что уже на десятой клетке необходимо было "готовить" более чем тысячу зерен для следующего шага. И хотя это

была не Древняя Индия, но люди-зернышки шли в оплату пришедшей Беде почти по правилам древнего мудреца.

В первый и второй день Беды только один "обратившийся", до того как его окончательно не останавливали выстрелом в голову, часто успевал несколько раз

"продублировать" себя, и мог быть причастным, прямо или косвенно, к появлению нескольких новых сотен таких же как он сам.

И именно с этого дня мартовского дня Мир получил новый вектор развития.

А каждый из живущих вступил в жуткую игру, в которой два слепых крупье - судьба и случай - стояли на раздаче, тасуя и раздавая всем подряд и без

разбора свою колоду. Ну а успех игрока зачастую зависела не столько от принятых карт, сколько от его умения успеть понять правила игры.

При этом солдат-первогодок с автоматом в далеком Усть-Илимске имел в этой игре на руках куда больше козырей, чем его сверстник - студент-филолог в

центре московского мегаполиса, а водитель-дальнобойщик на трассе "Чита-Хабаровск" куда и куда как больше чем какой ни будь питерский таксист.

Но все это были лишь частности. А в целом суровая логика жизни говорила что, наилучшие шансы вытянуть короткую соломинку жизни получила особая группа

населения - здоровые и молодые мужчины... мужчины, бывшие "на Ты" с оружием и умеющие убивать... мужчины, свободные как ветер, способные прыгнуть и за

руль "Урала" и сорваться с места, уходя от опасности, или первыми "столбя" добычу... ....мужчины, жесткие и решительные, готовые и способные

отстаивать, спорить, противостоять, гнуть свою линию, быть несгибаемыми и твердыми...

Их было немного, но лучшие шансы на выживание были именно у них, - у тех, чьим символом мог бы стать сильный, умный и матерый одинокий волк или волчья

стая.

И эта самая суровая логика жизни настойчиво подсказывала, что женщине, которая уже вышла из возраста юности, слабо разбирается в оружии, "прикована" к

месту многочисленными детьми, и не имеет возможности "дать сдачи" нахальным соседям, - такой женщине, эта самая проклятая суровая логика жизни ПОЧТИ не

оставила шансов.

ПОЧТИ......

ГЛАВА ПЕРВАЯ "Екатерина Тимофеевна"

'Конец начала'. - 23.03.2007г. - Третий день с начала пандемии, около 18.00.

... "Маленькие пальчики - маленькие мальчики ... девочки и мальчики - маленькие пальчики ... "

... -

Эту фразу женщина тихо повторяет про себя уже минут двадцать. Под ней мокро, но она этого уже не чувствует: губа ее закушена, а пальцы побелели от

напряжения, вцепившись в шпингалет с внутренней стороны двери шкафа. Больше ей тут хвататься не за что. Слезы у нее давно уже не текут по щекам -

кончились.

Женщина знает, что если разожмет пальцы, то дверь шкафа сразу распахнется наружу, и она умрет. А эти маленькие пальчики продолжают настойчиво ощупывать,

как будто в слепую, гладкую поверхность шкафа: маленькие пальчики маленьких детей. Неживых детей.

Ее палец, белый от напряжения, неожиданно соскальзывает. Дверь только начинает распахиваться наружу, а тело уже понимает - все и сразу! Это конец ...

"Каждый утопающий имеет Право на одну соломинку

"- Это и не правило, и не аксиома, и даже не молитва. Это - просто мысль, которая проносится у нее в голове в тот момент, когда первый луч блеклого света

врывается в шкаф.

Она с силой помогает двери распахнуться. Та открывается в левую сторону, отталкивая мелких. - И ей везет: дверь немного отпихивает их от шкафа. А самый

опасный сейчас - ее бывший зам, стоит, хотя и напортив, но их пока еще разделяет целый метр.

Но справа, справа еще никого нет! - Рывок туда! Еще рывок!!! Скользкая от чего-то рука хватает ее за плечо, соскальзывает, снова пытается схватить и ловит

воздух. А зареванная тетка, закусив нижнюю губу что бы не заорать от ужаса, молча буром прет к противоположной стене зала - к своему спасению.

Она добегает до широченной, на всю ширину гимнастического зала, шведской стенке. И тут же лезет на нее, тихо подвывая от животного страха. Для того, что бы

оказаться в трех метрах над уровнем земли ей хватает и нескольких секунд. Стороннему наблюдателю, если бы он бы тут, могло бы показаться, что она сошла с

ума. Но он был бы не прав, этот сторонний наблюдатель. Так могут выть только те, кто почти оказался ТАМ, но смог получить, крохотный, микроскопический

запас времени, для поиска своего личного, персонального шанса.

А теперь вот она наверху, а эти - внизу. Их пятеро: четверо детишек и ее бывший зам. И все они неживые и очень голодные.

Женщина понимает, что долго она тут не продержится. Ей остается одно только одно: отдышаться, спрыгнуть и, несмотря ни на что, прорваться к металлическим

грифам. А затем попытаться, пусть и ценой своей жизни, но защитить своих детей и тех, кто еще не инфицирован из персонала. Звать на помощь и кричать она не

будет. Это опасно для тех, кто придет ей помогать. Они снаружи, в соседнем здании. И они не знают, что тут происходит. Если услышат ее голос, то могут