«Том 3»

This book made available by the Internet Archive.

^>^

Одна изъ тргумфальиыхъ ирокъ въ честь Полтавской побпды. Со гравюры 18 в/ька (при тьмецкой брошюрп — Миг8 Мозсоь-Игсиз. МОССХ).

П О Л Т А в А.

Мхровая П0Э31Я лишилась бы одного изъ своихъ прекрасныхъ образовъ, и бсзъ покорной дочери, безъ х\нтпгоны, въ черной слЪпотЪ блуждалъ бы несчастный Эдипъ, если бы Антигона тогда пмЪла возлюблен-наго.

Отецъ всегда уступаетъ любовнику, Бра-банц10—Отелло, Кочубей—МазепТ). П пушкинская героиня, краса черкасскихъ дочерей, именно дочерью стала преступной, оттого что она слпшкомъ любила своего избранника. Старый отецъ гордился ею (обычньп! мотпвъ у Пушкина: любовь отца къ дочери), она была ему дороже мЪховъ, атласа, серебра, потому что она была для него не только дитя, но и воплощен1е его родной Малоросс1п. Украинка пушкинской поэз!п, она выросла на хуторЪ, въ тЪнн украипскихъ черешенъ, и стройна она была, какъ тополь именно к1евскихъ высотъ. Природа Малоросс1и создала въ ней свой луч-ш1й цвЪтъ, свою первую Марусю, и за это съ любовью и ласко11 внималъ ея пЪснямъ богатый и славный Кочубей. Но прохо-

дящая черезъ всю поэму степенность поэта, пр1общившагося къ отцовской пси-Х0Л0Г1И, сообшаетъ намъ, что не только мгновенныя чары красоты привлекали къ Мар1и жениховъ изъ Украины и Росс1и,— «вездТ) прославилась она дЪвпце!! скромной и разумной». Она скромна и пуглива, трепетная лань, и лань напоминаютъ ея движе-Н1я; и когда она, бродя въ сЪняхъ, трепе-щетъ и рЪшенья ждетъ, то она похожа на серну, которая уходптъ подъ утесъ, ор.м послыша тяжк1й летъ; и когда, уже безумная, она встрЪчается съ Мазепой, то убЪ-гаетъ отъ него легче серны молодой. II вотъ она, человЪческая лань, такая робкая, такая пугливая и трепетная, она, дЪвица скромная и разумная, совершаетъ стыдъ п 6езум1е, ей пр1ятенъ ея позоръ,—

Ты имъ въ безлмномъ упоеньЬ Какъ цЪломудр1емъ горда. Ты прелесть нЬжиую стыда Въ своемъ утратила падсньЬ.

БезмЪрна обида отца, и тЪмъ горше его

Пушкинъ. т. к*

недоумЪньс, что стыдливая дочь сто сд1)-лалась безстыдной ради старика, и ее, голубку ЧИСТУЮ, заклевалъ коршунъ старый,— не ушла серна оттз орла.

Зд'Всь Пушкинъ опять встрЪтилъ на своей дорогТ) загадку любви, которой всТ) возрасты покорны. Онъ знаетъ, что сердцу дЪвы нЪтъ закона, и потому его не удив-лястъ любовь Мар1и къ МазепЬ. ВпослЪд-СТВ1И, въ «Анджело» опъ скажетъ намъ:

Друзья! 11опЪр11те-.1ь, чтоб!, мрачпое чело. Угрюмо!!, злой души печальное зерцало, Желааья женеьчя НсшЪкн привязало II пЪжвой красотЪ понравиться могло? Ие чудно ли? По такъ.

Отрастяыя мечты украинки тяготЬли кь сЪдой головЬ, и рубцы че.1а, борозды, проводимыя жизнью, серебряная старость очаровали ее. Это, иесомнЪнио, пропзопыо оттого, что Мазепа былъ во-ипъ и былъ поэтъ. Въ темпицЪ Кочубей вспомппалъ пЪсни дочери своей, а пЪла она только тЪ пЪсни, которыя сла-галъ Мазепа, когда онъ бЪденъ былъ и малъ. Она пЪвца полюбила за пЪсни. Съ тЪхъ поръ, какъ были опТ) сложены, прошло много лЪтъ, и Мазепа сталъ не только богатъ и могучъ, но и старъ. Одпако, въ пЪсняхъ его сохранилась его молодость: пЪсни не старЪютъ. Поэту вЪчная подоба-еть юность. И вотъ Мар1я чувствовала и пЪвучимп устами своими передавала молодость 31азепы, безсмертную жизнь его стн-ховъ,—что же могли значить для иея власы сЪдые? II люг.к» ли она впдЪть старымь того, чью въ звукахъ сохранивн1ую(я молодость она повторила и усилила молодостью своей? К'ромЪ того, Мазепа былъ п воппъ. Л воинъ тоже никогда не старь. 1^1 бою всЪ молоды. И Мар1я, ио-любиви1ая конный стро11 и бранный звпнъ литан]>ъ, н клики предъ бунчукомь и булавой мало|)осс1йскаго владыки,—Ма|пя нашла пъ МазенГ» чудное сочетан1е двухъ ь'Ьчмыхъ юносте11—по.чта и воина. Оттого за ст()Л(1МЬ, 1;о1да бес'Ьда ликовала., она тихо сл\та.1а то.п.ко гетмана, какь Дс.чде-мона с.1у1иала Отелло. '1ерный п1е1;спиров-СК1Й вождь, «угль, 11ылаю1П111 огнемь», за-жегъ сердце зо.ютой вепеи1апк11 т'Ьмъ, что 01гь разсказынал'Ь. Не можегь не склониться женщина нередт> разсказчиколгьпвоипомъ,— по.чту н по.п.-оиодцу отдалась Дездемона, отдалась АЬ||И)1.

Об|| он!) 1и»н1лп навстречу горя. Ма-р|я, когда-то знатная только домь, только

родную кровлю, ((пр1ютъ укромный, гдЪ мирный апгелъ обита.хъ», теперь обрекла себя на вЪчное скитальчество. ПослЪ отказа МазепЪ въ ея рукЪ, отецъ п мать искали ей сердце успокоить, боязпь и горе разогнать, тревогу смутныхъ думь устроить,—но успокоить и устроить влюбленное сердце можетъ только любовь. II Ма-р1я ушла отъ родвыхъ,— «ея свЪтлпца опу-стЪла». Черезъ недолгое время ушла она отъ Мазепы,— «свЪтлнца тихая пуста». ТА' не было пристанища, бЪдной скиталицТ|, и не свЪтлицей, а темницей былъ для нея М1ръ. Она не могла безъ трагедп! рЪшпть рокового вопроса, который предложилъ е11 Мазепа: «Отецт» или супругъ тебЪ дороже'.')) Мучительно всегда тому, кто долженъ выбирать; но Мар1и надо было пронзвест!! особенно страшный женск1Й выборъ, п она, певЪдомо для себя, свопмъ выборомъ казнила своего отца. Она убила того, кого любила; на родную голову опустила она сЪкиру, какъ новая Гретхенъ, которая, внЬшнимъ образомъ—нечаянно, внутренне—необходимо, убила свою мать. Кто по-кпдаетъ родительски! домъ н отчей сЪнп предпочптаетъ соблазномъ постланное лоя;е, та неминуемо дЪлаетъ и дальнЪншхй шагъ и отца илп мать убнваетъ.

.Дочь, казнивпюя отца, не выдержала потрясеп1я,—но, можетъ быть, не столько отъ своего дТ)ла, сколько отъ разочарования въ любовник'Ь. Онъ, видно, мало ее любилъ, если не хогЪлъ пли не могъ пощадить ея дочерняго чувства. Въ тогь мигъ, когда ]Мар1я потеряла отца, она по-теря.1а и Мазепу, и потомъ съ ея безум-ныхъ устъ такъ мудро п символически прозвучали эти слова къ нему:

Л пр|тималп за другого

Тебя, старим.. Оставь меня.

Тво!! взорь пасмЪпмивь и ужаС1Ч1Ь.

Ты безобразен ь. От, ирекрасень.

11|. его глазахь блестить любовь,

Вь его рЪчахь такал пГЬга;

1'ло усы бЬлЬе снЬга,

Л на ТВОИХ1, засохла к1)овь.

Она номЬшалась не потому, чю увпдЬ.К! помость, на которомъ только что казнили ея отца и, можегь быть, его отру1.1<м1ную голову, а потому, что увидЪла настоящаго Мазепу. Въ это мгновен1е она зам'Ьтпла, что он'ь старь, и вотт. она называетъ его: стари къ. Иъ это мгновен1е нередъ нею спала пелена, и вмТ)сто красоты лви.юсь безобраз1е, вм1кто п'Ьги п любви—6езп|)е-

182'1. Пол 1 л ил. 1821).

дТ)лы1ая жестокость, вмЪгго ОЪлосиЪжиыхь сЪдииъ—запекшаяся кровь.

Снопми чудными очами

Т("Г>11 старикь заиорожп.гь,

(лихими тихими ||Г|чами

Въ тоОГ) онъ совЬ1-т1. у|'Ы11ил>,—

тепс|)ь порожСа исчезла, сонЪсть п])0сну-лась, осл1')11.1снны11 умъ прозрТ)лъ и, не выдержапъ самого себя, перешелъ въ безу-м1е. Оио началось уже въ тотъ момеитъ, когда па зарЬ Мар1|0 отъ сладкой дремоты пробудило чужое прикосиовен1е. Мар1и показалось, что это 31азепа (даже мать приняла она за Мазепу), п она прогяну.1а съ томиоп иТ)го11 своп ищущ1я руки,—но слышится голосъ не любовника, а матери, и говоритъ онъ страшное, неожиданное, потрясающее. Не бредъ ли это? «Какой отецъ? какая казнь?... Пли ума лишилась я, иль это грезы?»... ИЬтъ, это не бредъ, не грезы; это только дЪйствительность, которая внезапно рухнула на замечтавшееся сердце и раздавила умъ.

Правда, п раньше блаженство Мар1И затмевала одна печаль: она сквозь слезы воображала отца п мать «въ бездетной старости, одиихъ» (быть можетъ, всего страшнЪе старость тЪмъ, что она бездетна, уже бездетна). Но это случалось только порою, и празднпкъ ея страсти, кудрявыя сЪдины 31азепы, склоненная къ вей въ колЪни старца гордая глава заслоняли блЪдные образы другпхъ стариковъ,заглушали ихъ сиротлнвыя пени.