«Бьютт»

Бьютт (fb2) - Бьютт 34K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Эдрианн Оуэн (Silver rust)

Бьютт.

Посвящается моему неиссякаемому источнику вдохновения, прекрасно-отвратительной личности, страннейшему из когда-либо существовавших.

"В следующей жизни я хочу быть старым барменом. Иметь маленький бар в какой-нибудь дыре вроде Пеликан-Айленда. Ко мне бы редко кто наведывался, местные бы обходили меня стороной, предпочитая моей лачуге места поприличнее. Изредка заглядывали бы рыбаки и дальнобойщики, оказавшиеся в нашем скудном округе проездом.

Я бы целыми днями протирал пыльные бутылки и мутные стаканы. Редко бы пил сам. Жители деревни знали бы меня как чекнутого отшельника с глазами, затянутыми пеленой. У меня никогда бы не было семьи, моим лучшим другом было бы старое охотничье ружьё - единственный постоянный обитатель моего бара.

Я бы курил сигареты тоннами, с улыбкой наблюдая за теми, кто от этого отказывался, полагая, что в отказе секрет вечной жизни. Знал бы как скрепит каждая половица прогнившего деревянного пола, как она меняет оттенок, когда намокает.

Я бы никогда не разговаривал и со мной бы никогда не пытались заговорить. У него была жизнь, думали бы обо мне. Он никогда не чешет языком. Что творится в этой голове, такой же запылённой, как и его бутылки.

Я бы хотел выкинуть детство, отрочество, юность и молодость из своей жизни. Отказаться от всего того, что люди обычно считают алмазом своих жизней, и очнуться в сознании уже в возрасте лет сорока пяти. Пропахнуть насквозь перегаром, пропитаться дымом сигарет. Водить беспорядочные связи.

Проснуться утром с девушкой, лица которой не вспомню, если отвернусь. За окном будет дождь. Серая комната. Капли будут стекать с листьев. Я закурю. Она сделает что-то вроде попытки меня обнять, я сдержу неприязнь, вызванную прикосновением. Она устроит скандал, соберёт вещи и уйдет из моего жилища. Вчера я в первый раз увидел её лицо, сегодня - в последний.

Секс для меня никогда не будет источником удовольствия. С трудом понимаю, зачем вообще это делать, лёжа в постели. Пара сильных толчков бёдрами - такое можно с лёгкостью провернуть и на барной стойке.

К пятидесяти годам жутко похудею, возможно подсяду на наркоту. В какой-то момент посмотрю на свои руки - некогда сильные и точёные в молодости, будто бы сделанные из мрамора - и увижу выступающие вены, бесконечные загнивающие ранки и расчёсанную до крови в нескольких местах кожу.

Не вспомню, в какой момент обнаружу седину в копне грязных запущеных волос. Этот момент останется в том времени, от которого я предпочёл отказаться.

В какой-то день стану тем самым старым барменом. Наверно, каждый день моего существования постепенно трансформировал меня в бармена, возможно, всё началось со дня моего зачатия в утробе моей матери. Кому-то суждено кем-то стать, людьми, просвещёнными, неудачниками, заключенными. Мне было суждено стать барменом. Курить. Смотреть из окна на вечно скверную погоду.

Я бы был выше поиска смыслов жизни. Никогда бы не поднимал голову на звёзды. Мне было бы просто всё равно.

Мне была бы не нужна яркая оболочка, престижный дом, машина. Я никогда бы не был копией. Возможно, я ничтожен, жалок, отвратителен, но я далёк от понятия "пародия". Подлинность, вот всё, что меня бы наполняло. Моя жизнь, все дни моего одиночества, моё особое сумасшествие, тяжелейшие страдания, о которых я уже не помню. Всё это составило мутную пелену на моих глазах, и больше ничего.

Двое молодых ребят, возможно - выпускников местного "ИТОНа", чёрт знает какой судьбой оказавшись в этих местах и заглянувших в мой бар, сидят передо мной и оживлённо спорят друг с другом, о жизни, об истинных ценностях, о религиях, о скандальной гениальности Буковски. Пустой бар. Мокрые половицы. Эти двое. Этот юношеский пыл, страсть, давно мной позабытая, бесконечные поиски смысла, бесконечное желание искать, всё это не вызывает у меня ни отческой улыбки, ни горькой усмешки. Я просто смотрю куда-то сквозь них, сквозь этот бар, сквозь время, сквозь воспоминания, такие же сырые, как и этот край.

У меня есть опыт, прожитая жизнь за плечами, моменты, которыми не стоит гордиться и история, которую не выставляют на показ. Я просто старый бармен с изъеденными руками и варикозной язвой на правой щиколотке. Запустивший себя старик, определившийся в своей неопрятности и уже давно не пытающийся казаться лучше. Старый больной козёл, вводивший людей в негодование, когда изредка открывал рот."

Размышляя таким образом, Делвин Хэнсен допивал свой ром, сидя в одной из забегаловок Олтона. Ему удалось вышвырнуть из своей жизни только три этапа: детство, отрочество и юность. Но всё равно он находился не в своём промежутке времени. Ему было неуютно в этих тридцати пяти годах, как в колючем свитере, обжегающем кожу. Закурил.

- Дел, у нас не разрешается курить, ты же знаешь правила. - К столику подошла полная официантка. Левый уголок её губы был искажён небольшим шрамом, идеально вписывающимся в общую композицию её пухлого лица. Она была далека от понятия "красивая" - низкая ростом, ноги коротковаты, тело самых причудливых пропорций. Короткое платье официантки сидело на ней скорее нелепо, чем как-то ещё. Поправила заломанные в нескольких местах волосы.

- Ты сегодня грустный, - заметила.

Делвин пожал плечами.

Девушка присела на соседний стул. Один Бог знает что - погода, одиночество, внутренний разлад или скулы Делвина Хэнсена - заставило её завести разговор.

- Ты вроде из Бьютта, да? - спросила.

- Да. - ответил, глядя куда-то в сторону.

- Это Мичиган?

- Монтана.

- Никогда не была в Монтане. Какая она, Монтана?

- Усталая.

Изобразила что-то на подобии улыбки. Фоном играла композиция братьев Эверли в стиле кантри.

- Хочешь кофе?

- Пожалуй. - Делвин откинулся на спинку стула, забыв о том, что это не мягкий стул кабинета его шефа. Пришёлся спиной на твёрдый край, тут же резко подался вперёд из-за удара по нерву.

Капли на окне двигались так же медленно и неприхотливо, как и мысли в голове Дела. Всё вокруг будто бы впало в какой-то анабиоз. Если бы сейчас к нему подлетела огромная рыба и попросила бы закурить, он бы слегка поднял брови и протянул ей сигарету, даже не осведомившись, имеется ли у неё зажигалка.

Девушка со шрамом вернулась достаточно быстро - наверно переживала, что Дел покинет кафе. Принесла в руках кофейник и две чашки.

- Белый американо, за счёт заведения.

- Спасибо, Дори. - Взял одну чашку у неё из рук.

Пока Дорин разливала кофе, Делвин внимательно изучал каждое её движение. Каким жестом она берёт чашку, под каким углом наклоняет кофейник, как тёмная струя кофе стремится вниз, а прозрачный пар - вверх. Как она кладёт сахар, жеманно выворачивая пухлое запястье. Сначала положила одну ложку сахара и размешала. Потом решила добавить вторую. Сахар прилипал к ложке с остатками кофе на ней.

- Зря ты свою жизнь гробишь, Дел. - Сказала с ноткой грусти в голосе. - Пройдет ещё несколько лет, и ты начнешь сожалеть о чём-то, что уже трудно наверстать.

- Я уже сожалею. - Поднял на неё тусклые глаза.

- О чём? - Спросила слишком быстро, выдавая себя. Сделала судорожный глоток воздуха. Прекратила помешивать сахар в кофе.

- О том, что не могу родиться сразу стариком. - Сказал, ничуть не боясь её шокировать. - Но, природой заведено, что что бы стать старым и мудрым, сперва нужно сполна глотнуть молодости и глупости.

Дорин не ответила. Наверно, пыталась уловить мысль. Хотела возразить о прелестях молодости, но тут же поняла, что ей самой эта позиция не слишком близка. Это звучало бы нелепо из уст двадцатисемилетней девушки с крайне неудачно сложившимися последними серьёзными отношениями. Она просто слушала его слова с неподдельным вниманием.

- Чего ты на самом деле хочешь, Дел. - Спросила без вопросительной интонации внезапно изменившимся голосом. Она звучала на тон ниже, глуше, как тенор-саксофон, разыгрываемый на новой трости "два-с-половиной".

За окном кофейни серое небо. Ленивые капли дождя изредка дёргались на стекле. Теперь они оба, Делвин и Дорин, ощущали эту замедлённость куска жизни, окружившего их. В такой промежуток времени может быть сказано что угодно, и второй непременно поймёт первого.

- Я хочу не бояться быть далёким от совершенства. Обладать каким-то уродством, вроде гонгрены на пальце или длинных спутанных сальных волос, преподносить это с гордостью самому себе. Не испытывать стресс каждый раз, когда подходишь к зеркалу и замечаешь всё новые и новые морщины.