«Будущий мэр Бэйсвипа»

Будущий мэр Бэйсвипа (fb2) - Будущий мэр Бэйсвипа (пер. В. И. Лимановская) 106K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ричард Салливэн

Ричард Салливэн

Будущий мэр Бэйсвипа

В своем недавно изданном романе «Первый гражданин», отрывок из которого печатается ниже, американский писатель Ричард Салливэн описывает жизнь и деятельность хозяев — «первых граждан» — маленького городка Бэйсвипа. В центре романа пройдоха-делец Кингслей Бонд.

В эту пору его жизни — ему стукнуло сорок восемь лет — Кингслея Бонда нередко называли самым большим негодяем во всем Бэйсвипе. Поговаривали, что если бы даже сам господь бог просрочил Бонду платеж по закладной, то сей джентльмен не преминул бы продать господни владения с молотка.

Впрочем, нельзя было не согласиться, что Бонд — мужчина сообразительный. Он явно шел в гору. А разве не радуется сердце американца, когда он видит, как человек, стоявший на самом низу общественной лестницы, поднимается до ее верхушки, от нищеты приходит к богатству, от неизвестности — к почетному положению?! Карьера Кингслея Бонда как бы подтверждала обоснованность веры в блестящие возможности, предоставляющиеся каждому добропорядочному и ловкому американцу. Эта карьера доказывала, что перед предприимчивым человеком в Америке открыты все пути.

И в самом деле, у Бонда теперь уже было два собственных автомобиля, и он являлся владельцем особняка, который меньше чем за двадцать пять тысяч долларов не выстроишь. Впрочем, Бонд, будучи человеком сообразительным, не заплатил даже и половины этой суммы: он просто воспользовался случаем и прижал к стенке прежнего владельца особняка, имевшего несчастье взять деньги под закладную.

Бонд был женат на женщине из почтенного семейства, и у него была красивая и воспитанная взрослая дочь. Несколько лет тому назад он пережил ужасную трагедию, потеряв при автомобильной катастрофе другую дочь.

Порою собеседники Бонда говорили ему, что его жизненный путь может служить вдохновляющим примером для всякого. Это только вызывало у Кингслея Бонда скромное признание, что он добился всего собственным тяжким трудом.

* * *

Кингслей впервые появился в Бэйсвипе двадцатилетним юношей. После нескольких лет работы в конторе часового завода Кингслей стал мелким служащим в управлении городских школ. Здесь главным его достижением было то, что он познакомился с дочерью своего патрона Уной Дэйли. В конце концов Уна стала женой Кингслея Бонда.

Некоторое время Бонд работал секретарем местного шерифа, потом много лет простоял за прилавком в разных магазинах. Служил он также конторщиком на заводах. Бонд никогда не шел в цех, его тянуло именно в контору. «Нет, не умею я обращаться с инструментами», — говаривал он с улыбкой, которая должна была навести слушателей на мысль, что Бонду уготовлена провидением деятельность более высокого рода, что он должен управлять людьми.

Стремясь продвинуться в деловом мире, Кингслей поступил на заочные курсы и прошел такие предметы, как «коммерческая практика», «запоминание фамилий», «универсальное самоусовершенствование». Когда в Бэйсвипе появлялись заезжие лекторы, выступавшие с беседами, например, на темы «Уменье продать себя» или «Больше наживы для всех», то Бонда всегда можно было встретить среди слушателей. Однажды он абонировался на цикл из шести лекций некоего чикагского профессора, который приезжал в Бэйсвип по средам и поучал избранную аудиторию умению добиться личного успеха в двадцатом веке. Бэйсвипские бизнесмены более старого поколения, вероятно, сочли бы профессора просто шарлатаном. Но отношение к лектору дельцов новой формации было иным, и Кингслей выразил его в следующих словах: «Если этот чикагский тип настолько ловок, что сумел выжать из меня двенадцать долларов за слушание его лекций, то, значит, есть чему у него поучиться».

Итак, Кингслей Бонд штудировал поучительные книжки, посещал лекции и послушно следовал советам специалистов в деле завоевания успеха. Кингслей изо всех сил старался понравиться каждому, кто мог быть ему полезен. И все же успех не шел к нему в руки: он по-прежнему оставался рядовым, безвестным обитателем Бэйсвипа. Ему не удавалось скопить денег на собственный домик. Он не мог себе позволить одновременно иметь больше двух костюмов и одной пары приличной обуви. Нельзя было даже выкурить хорошую сигару без того, чтоб не испортить себе удовольствия мыслями об ее стоимости.

Кингслей Бонд, однако, не терял надежды. Он был уверен, что своего еще добьется...

Однажды летним вечером он повез семью на стареньком шевроле покататься за город. Незадолго перед тем прошел дождь, и водяные капли, похожие на стеклянные бусины, дрожали на листах деревьев в лиловом свете сумерек. Стемнело, в небе зажглись неяркие зеленоватые звезды. Кингслей был не в духе. Весь этот день он таскался по городу со списком жителей Бэйсвипа, задолжавших городским торговцам. Кингслей служил в то время сборщиком в инкассационном бюро Торговой палаты, которое занималось выколачиванием платежей по просроченным долговым обязательствам.

Рядом с Кингслеем сидела в машине его дочь Моника, а на заднем сиденье разместились жена и старшая дочь Элизабет.

Вначале Кингслей вел машину не спеша. Но на петлистом спуске к мосту через реку Черную он ускорил ход.

— Посмотри, какой туман... — тихо сказала Моника.

— Вовсе не туман, просто испарения от реки.

Голос у него был раздраженный. Он отвернулся от дочери, переключил мотор на большую скорость и... на полном ходу врезался в стоявший у моста грузовик.

Все, что он успел запомнить, был красный свет маленького хвостового фонаря... Предотвратить страшного удара он уже не мог.

Сестра милосердия спросила:

— Ну, как вы себя чувствуете сегодня?

Уна и Элизабет стояли у постели и плакали.

— Где Моника? — спросил Кингслей.

— Она не придет. Моника... — по их виду Кннгслей понял, что Моники нет, что она мертва, и удивился собственному безразличию: он не почувствовал ни боли, ни скорби.

Впрочем, иногда в последующие дни мысль о том, что именно он виноват в гибели дочери, доходила до его сознания. Но он тут же гнал эту мысль прочь. Не в характере Кингслея Бонда было заниматься самокопанием. Потерянного не воротить, что проку предаваться размышлениям о прошлом, на этом много не заработаешь! Важно решить, что делать дальше. И Кингслей Бонд принялся продумывать различные варианты иска, который он предъявит страховой компании за гибель дочери.

Наклевывалась прекрасная возможность. Только бы не упустить! В день, когда представитель страховой компании зашел в больницу для предварительной беседы с Бондом, тот разыграл бурную сцену.

— Уберите прочь с моих глаз этого человека! — неистовствовал Кингслей.

Больничные сестры испуганно решили, что больной впал в невменяемое состояние.

К тому времени, когда Бонд, слегка прихрамывая, вышел из больницы, у него уже было все продумано. В первый же вечер у себя дома он сказал жене и дочери:

— Нам поможет выиграть дело то, что закон требует установки световых сигналов вокруг машин, застрявших ночью на шоссе.

— Но ведь на этом грузовике горел сзади фонарь, — заметила Элизабет.

— Дорогая моя, на грузовике, от которого мы пострадали, не было никакого огня.

— Но мы с мамой ясно видели зажженный фонарь!

__ Нет, — он решительно покачал головой.

— Кингслей… — вмешалась жена.

— Ты сидела сзади, — сказал ей Бонд, не повышая голоса, — вы обе сидели сзади. Хорошенько запомните это.

— Ведь я собственными глазами видела на машине красный огонек!

— Нет, ты не видела! — Бонд стукнул кулаком по столу.

— Папа...

— Молчи! Вести разговор со страховой компанией буду я один. Если вас начнут расспрашивать, вы были на заднем сиденье, понятно? Вы ничего не видели, ничего не знаете, и точка...

— Ладно, пускай так. Я буду молчать, — резко сказала Элизабет, сверкнув на отца злыми глазами, — но как бы мне хотелось пойти и заявить, что на грузовике горел красный свет, пока мой отец не разбил фонарь!

— Ш-ш, детка, так с отцом не разговаривают, — взмолилась Уна, не отрывая взгляда от пустого теперь места за столом, где обычно сидела Моника, — мы должны быть дружными, это поможет нам перенести горе.

— Вот это верно, — обрадовался Кингслей.