«Роковая сделка»

Роковая сделка (fb2) - Роковая сделка 492K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Григорий Владимирович Башкиров

Григорий Башкиров

Роковая сделка

Глава 1

Сентябрь 1982 года.

Ворота колонии приветливо распахнулись перед Максимом Разиным и плавно затворились. Вместе с несколькими осужденными он по этапу прибыл к месту отбытия наказания и теперь, озираясь, стоял на небольшом внутреннем плацу, ожидая дальнейшего поворота судьбы. Хотя этапом это назвать было трудно. Не было душного, пропахшего селёдкой спецвагона, долгих многосуточных стоянок на запасных путях в ожидании попутного поезда, насмешек и унижений от конвойных. Был автозак и двухчасовой путь из следственного изолятора в колонию.

Следствие и суды длились почти полтора года. Осудили Разина по суровой статье как члена банды. Городской суд учёл отсутствие судимостей, смягчающие обстоятельства и приговорил его к девяти годам лишения свободы. Местом отбытия наказания была определена колония усиленного режима. Максим понимал, что ещё легко отделался. Семёна, к примеру, прокурор «подвёл» к «вышаку» и приговор привели в исполнение.

* * *

Сразу после задержания Максима арестовали и из ИВС (изолятор временного содержания) районного управления перевели в следственный изолятор на набережную реки.

Преодолевая нервную дрожь и стараясь ничем не выдать волнение, он переступил порог камеры. Вроде всё правильно сделал. Сдержано поздоровался и назвал себя. С разрешения присел на скамейку у обеденного стола и подробно отвечал на вопросы старшего по камере, мощного парня лет тридцати по имени Сергей. Получил место на нарах на первом ярусе и за столом. Всё началось относительно спокойно, если бы не Лохматый – худосочный плешивый зэк, весь синий от тюремных наколок. Вечером после ужина он подсел на койку Разина.

– Как жизнь, керя, – осклабился в щербатой улыбке и, дыша на Андрея гнилью, дружески обнял за плечо.

– Нормально, – кратко бросил Разин и отодвинулся.

– А за базар отвечаешь? – участливо поинтересовался Лохматый.

– Отвечаю, – ответил Максим, и сразу пожалел, что поторопился с ответом, почувствовав подвох в самом вопросе.

– Нет, не отвечаешь ты за базар, – Лохматый вновь ухмыльнулся, оголив свои гнилухи. – Нормально живут на воле, а ты на нарах паришься. Это не нормально. А жизнь твоя, керя, очень сейчас хреновая. Придётся за базар ответить.

Максим понял, что возражать и оправдываться бесполезно и поздно. Он уже «купился». Сокамерники молча сидели и лежали на своих нарах, но было ясно, что разговор внимательно слушали и ожидали развязки. Разин решил молчать. Лохматый, выдержав паузу, зло взглянул на Максима.

– Что молчишь? За базар, спрашиваю, отвечать собираешься?

Не найдя что ответить, Максим посмотрел на Сергея. Тот читал книгу и улыбался.

– Что молчишь, спрашиваю?! – всё более распалялся Лохматый, – в «падло» говорить c людьми? Чухан долбанный! Парашник! – Хрипло заорал он, хватая Разина за горло.

Максим понял, что помощи ждать не от кого и решил драться. Пусть хоть всей камерой набрасываются. Вскочил с нар и встал напротив.

– Отвали, урод!

– Что-о-о? – взвился Лохматый, – братва, заорал он, обращаясь к сокамерникам, – пидор взбрыкивается, давай…

Он не успел договорить, поскольку получил увесистый удар в зубы. Максим нанёс ещё один удар в пах и Лохматый, согнувшись пополам, свалился на пол.

Разин отскочил в угол и приготовился защищаться до конца. Максим стоял, тяжело дыша и сжав кулаки. Он ожидал атаки, однако, к удивлению, никто не тронулся с места. Лохматый стал приходить в себя: кряхтя, матерясь и выплёвывая на пол выбитые зубы, дополз до своих нар и завалился на бок.

– Долго ещё стоять собираешься? – спросил Сергей, – Расслабься. А ты, – обратился Сергей к Лохматому, – замолкни!

Максим лег на своё место и ещё долго не мог заснуть. Уже под утро забылся в коротком, тревожном сне, просыпаясь от малейшего скрипа пружинных коек.

Так прошёл его первый день в неволе. Впоследствии были множественные встречи со следователем, операми – городскими и из оперативной части изолятора. Разин решил держаться и отвечать только за себя и в пределах уже доказанного. Пару раз его избивали прямо в кабинете опера, но не сильно, без телесных повреждений – для острастки. Потом стали переводить из камеры в камеру. Приходилось тяжело. Прессовали по «взрослому». Защищая себя, дрался. За это сажали в карцер. Вот где было плохо. Переодели в грязную буро-зелёную полосатую робу. Голодуха и холод! Больше всего доставали регулярные проверки-шмоны. Хотя, спрашивается, что можно обнаружить в камере-одиночке арестанта? Между тем, регулярно и с завидным энтузиазмом оснащенные резиновыми дубинками охранники, как правило, в ночное время отпирали дверь камеры. При этом Максим обязан был вскочить, широко расставить ноги, сложить растопыренные ладони за спиной, упереться лбом в противоположную входу стену, и проорать, кто ты есть, когда и за какие грехи попал на «кичу». При отсутствии замечаний можно было рассчитывать на пару несильных ударов дубьем по спине. Противиться процедуре обычно никто не думал – себе дороже.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY