«Ястребиная бухта, или Приключения Вероники»

Ястребиная бухта, или Приключения Вероники (fb2) - Ястребиная бухта, или Приключения Вероники [Вторая книга дилогии (calibre 0.8.38)] 1107K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Елена Блонди

ЯСТРЕБИНАЯ БУХТА, ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ВЕРОНИКИ

Роман

Посвящается Елене Гном-а-лле

Глава 1

А вечер был так невероятно красив, что

Ника, глядя на разноцветные облака,

переползающие через спины друга друга,

сразу решила – что-то случится, и скорее

всего не очень хорошее. Уж слишком

насыщенной была синева и багровость,

слишком много тревоги в распластанных

поверх цветной крутизны серых облачных

покрывалах. Потому, когда вернувшись

из степи, она, стряхивая с холодных волос

капюшон, услышала шум в доме, всхлипывания

и невнятный торопливый говор, то даже

не удивилась, только в сердце ударила

тревога. Не разуваясь, дернула тугую

дверь, быстро вошла, сразу стараясь

увидеть и понять. Подбежала к Марьяне,

опускаясь перед ней на колени и бережно

берясь за неловко протянутую ногу в

разорванной штанине.

- Похоже, сломала, - отрывисто сказал

Фотий, который только что был у дивана

и вдруг оказался в маленькой прихожей;

застегивая куртку, шарил на полке,

доставая ключи, - звони Пашке, закройся,

никому не открывай, поняла?

Марьяна охнула, пригибаясь, черная коса

скользнула Нике на плечо, и перед глазами

оказалось серое лицо с полузакрытыми

глазами, а на щеках блестящие дорожки.

- Не надо Пашке, - хрипло проговорила

Марьяна и закусила губу, повторяя

невнятно, - не… надо ему.

Одетый Фотий подошел, тяжело ступая

зимними ботинками, отодвигая Нику,

подхватил девушку, и она повисла, злясь

и кусая губу. Поднял ее руку, перекидывая

через свое плечо.

- Держись лучше. Тебе не надо, а Ника что

– одна тут будет сидеть?

- Я… - Ника вдруг испугалась, но с

раздражением прогнала страх. Марьяшке

вон больно, и вообще.

Улыбнулась, стараясь подбодрить сразу

обоих.

- Я запрусь. И никому. Все хорошо будет,

Марьяша. Ну, как же это тебя?

Та, прыгая за Фотием на одной ноге, а

другую держа на весу, оглянулась, тоже

стараясь улыбнуться.

- Сама не знаю. Вот, спрыгнула...

Ника бросилась за ними, растерянно

подавая перчатки, суя в оттопыренный

карман марьяшиной штормовки вязаную

скомканную шапочку. Сбежав по ступеням,

пока двое медленно спускались, ахнула,

захлебываясь толкущимся в просторном

дворе ветром и, забирая мгновенно

заледеневшей рукой волосы, быстро пошла

к воротам. С усилием отводя створку,

придерживала ее, пока Фотий заводил

мотор и медленно выруливал в кромешную

темноту, накрытую белесыми рваными

тучами, что текли по черному небу –

нижние еле-еле, а верхние – неслись, как

по льду.

Машина встала, мигая красными огоньками,

Фотий крикнул в приоткрытое окно:

- Никому, поняла? И звони.

Ника прижалась к холодному металлическому

боку, пытаясь разглядеть в салоне его

лицо.

- Фотий, вы осторожно, пожалуйста! Скорее

возвращайтесь!

- Я буду… - он повернул руку, глядя на

тяжелый циферблат с зелеными числами,

- да уже к утру буду. Ты ложись, Ника,

закройся только.

- Да, - сказала она, держа створку ворот

обеими руками, - да-да.

А через пару минут прыгающий свет фар

был на другом краю степи. Или – в другой

галактике.

Ника заперла ворота, проверила замок,

сунула в карман большой ключ и дернула

врезанную в створку калитку. Закрыта.

Нащупав холодный засов, вдвинула и его

в петли. И, о чем-то подумав, заторопилась

к большому дому, что сверкал под порывами

ветра черными стеклами запертых номеров.

На самом верху внешней лестницы тускло

горел красный фонарик, а внизу ступени

еле отблескивали светом, приходящим от

туч. Ника, оступаясь, загремела шагами

по гулким прутьям, цепляясь за перила

рукой в плохо натянутой перчатке,

взлетела на площадку второго этажа,

навалилась на прутья, всматриваясь в

черную пустоту. Далекий свет прыгал,

поворачивая. Наверное, «Нива» уже

подъезжает к перекрестку, где проселок

выходит на шоссе. Сейчас пологие холмы

скроют огоньки фар.

Ника отвернулась и кинулась дальше,

выше, выскочила наверх, там, на гулком

решетчатом пятачке ветер выл, как на

вершине горы, кидался со всех сторон,

стаскивая капюшон и трепля плохо

застегнутую куртку.

Вот далеко-далеко мигнули фары. Если

смотреть днем, то не так уж и далеко, но

сейчас из-за гудящей круговерти мир

будто перемешался. Казалось, ветер рвет

и носит по зимней степи не только звуки

и воздух, но и ухваченный им свет.

Слезы текли, щипля веки. Ника стянула

капюшон на шее обеими руками и медленно

стала спускаться. На полдороге споткнулась,

ухнула через ступеньку и, цепляясь

руками за железные перила, ничего не

видя из-за растрепанных по лицу волос,

повисла, испуганная до холодного пота.

Сердце колотилось, перекрикивая гудение

ветра. Дура, какая же дура! Марьяшка,

наверное, с этой лестницы и свалилась,

и Ника сейчас загремела бы вниз и осталась

лежать, на ледяной земле, с вывернутой

шеей или так же сломанной ногой. Да я

так, помахать мужу на прощание…

Уже не обращая внимания на бьющиеся

волосы и упавший на спину капюшон,

медленно спустилась, и вдумчиво нащупывая

при каждом шаге узкую плиточную дорожку,

окруженную декоративными валунами,

пошла обратно к ярким окошкам маленького

дома. Даже фонарик не взяла, тетеря,

ругала себя шепотом.

Внутри было тихо, ветер остался за

окнами, кидался в двойные стекла, выл,

шевелясь на крыше, но все рамы Ника

заклеила еще в ноябре, беленая печка

топилась исправно, и чуть приоткрытая

железная вьюшка впускала в огненное

нутро лишь непрерывный тонкий шорох,

который толкал прогорающий уголь,

рассыпая его на горсти пылающих искр.

Ника закрыла дверь, стащила сапожки,

медленно поставила их к теплой стене в

маленькой прихожей, сбросила куртку, и

прошла в комнату, где было почти жарко.

Постояла, оглядываясь и пытаясь понять,

что же все-таки случилось и как. Ничего

конечно, особого кошмарного, бытовая

травма. Марьяшка неловко прыгнула,

подвернула ногу, упала на нее сверху.

Или свалилась на камень, сломала, в-общем.

Фотий правильно сделал, что повез сразу,

мало ли что. А куда повез? Теперь пока

он не доберется до больницы, или в

Южноморске, или в другую сторону двинет

– в большой поселок Багрово, а там

телефон, вот тогда он и позвонит.

На стене тикали старые часы с кукушкой.

Она уже давно не куковала, чинить часы

Фотий и Ника не захотели, чтоб не

подпрыгивать каждый час от скрипучего

голоса древней пташки. Но тикали. В

тишине особенно тоскливо и громко,

рассказывая Нике, вот пришла ее первая

ночь в их с Фотием доме – без Фотия.

Холод, набранный за последние несколько

часов, когда взбиралась на камни и после

бродила по зимнему песку вдоль воды,

пришел и заколотил все тело, швыряя на

кожу под свитером тысячи противных

мурашек. Ника поежилась и, обхватывая

себя руками, пошла к столику у стены,

где притулился телефон. Надо позвонить

Пашке, в общежитие, пусть едет в больницу.

Чем быстрее доберется, тем раньше Фотий

уедет домой. Наверное, это не очень

хорошо, так хотеть, чтоб Фотий оставил

Марьяну, но все же Ника одна в пустом

доме, а дом стоит один во всей огромной

Ястребиной бухте. Фотий нужен не только

ей, он нужен и дому.

В трубке, обдавая щеку равнодушной

прохладой, стояла космическая тишина.

- Алло, - без надежды сказала Ника,

надавливая на рычажок, - эй, эй, алло!

Ветер, напоминая о себе, ухнул и захохотал,

елозя по шиферу быстрыми лапами. За

окном что-то прогремело, зазвенело,

удаляясь. Наверное, упал мусорный бак.

Ника положила трубку и ушла к печке,

села на низкую скамеечку, открывая

дверцу, закинула в огненное нутро совок

угля-орешка. Взяв бутылку с водой, полила