«Чертополох моих четверостиший»

Чертополох моих четверостиший

Что тому виною,

Судить я не берусь,

Но самое смешное

Придумывает грусть.

Для автопортрета

Моя мятежная натура

Одним желанием согрета:

Хочу, чтобы автопортрет мой,

Не стал смешной карикатурой.

Вдали от шума и грызни,

Салютов и фиесты,

Я ни под солнцем, ни в тени,

Не занимал чужого места.

Из характеристики

Уважает, чтит закон

И не лазит по альковам.

Пьёт, конечно же, как конь,

Но политически подкован.

Я никогда до щедрых касс

По головам не лез;

Не фрак носил я напоказ –

Замасленный комбез.

Мне, красавцу, нет цены, –

Голубь, а не ящер;

Посмотрите со спины –

Ангел настоящий.

Ещё проказником-ребенком

Я был упрям и неуступчив:

Нас стригли под одну гребёнку,

А я носить старался чубчик.

Без страхов и прелюдий

Я в жизни утверждался, –

Стремился выйти в люди,

Но часто заблуждался.

Я был баран, а не пастух,

Какие могут быть вопросы:

Умел я видеть за версту

Не дальше собственного носа.

Бывало – я отчаянно тонул,

Но сам себя вытаскивал попозже.

Я многим руку помощи тянул

И ею же давал по наглой роже.

Я грешен, но имеются нюансы, –

Хоть Страшный Суд никто не отменял,

Но непременно, быть должны и шансы,

Что Господу пока не до меня!

Без диет и волшебных бальзамов

Существую и как не крути,

Дожил как-то до ста… килограммов,

Доживу и до ста двадцати!

Жизнь поэта нелегка, –

Очень грустная фиеста:

Ла́вровым моим венкам

И на кухне нету места.

Всё время – на бегу и тормозах,

Не жил я всласть, не заработал денег

И о себе одно могу сказать,

Что я – трудолюбивейший бездельник.

Я не раскатывал губу,

Мечту свою балу́я,

И вылетал всегда в трубу

С воздушным поцелуем.

Я на неглянцевых страницах