«Про чудовищ и щук»

Даша Берег

Про чудовищ и щук

«Щука была блестящей и вся в пятнах, будто болела какой-то страшной рыбной хворью. Мордой она скалилась в сторону окна, а глаз равнодушно глядел в потолок. Рядом стояла Настёна и горестно вздыхала. Щука казалось ей доисторическим чудовищем, проникнувшим в квартиру, чтобы разрушить ее семейную жизнь.

Сама Настёна рыбу любила только в виде икры и роллов. Но икра водилась в доме редко, а роллы Геннадий Михайлович, Настёнин муж, презрительно величал колобашками и есть отказывался. Старик вообще был с закидонами, но Настёне с ним было удобно, и плевать на то, что ему – сорок восемь, а ей – двадцать один, и что еще пару лет назад он называл ее исключительно по фамилии и ставил в зачетке трояки. Настёна семнадцать лет прожила в частном доме с туалетом на улице, потом еще три – в общежитии со студентами и тараканами, а после такого и двухкомнатная хрущевка с Геннадием Михайловичем в придачу покажется раем.

Мужнино увлечение рыбалкой Настёне даже нравилось – тот пропадал на все выходные, а ей оставалось только мучительно выбирать между колобашками под сериальчик и тусовкой с друзьями. Два дня Геннадий Михайлович героически пил водку в палатке, а потом привозил домой пару дохлых карасей, дабы продемонстрировать, что пил не просто так, но Настёну жалел, и милостиво отдавал добычу соседке. Настёна тоже жалела мужа, грустно сидящего на кухне под вытяжкой, с которой безбожно тянуло жареной рыбой, и ласково говорила: «Ну брось! От них чешуя по всей кухне и описторхи. В твоем возрасте надо поберечься».

А тут – щука. Геннадий Михайлович, раскрасневшийся от счастья и водки, предъявил ее Настёне в воскресенье вечером, и держал ее в руках нежно, как первенца.

– Смотри, какая красавица! – сказал он и протянул щуку жене. Настена быстро смекнула, что соседка нынче останется без рыбачьего ужина, а описторхи в красавицах, видимо, не живут.

– Ага, – простонала она и понесла щуку на вытянутых руках в кухню, а та скалилась своей острой мордой.

В понедельник муж ушел на работу, окрыленный предстоящей встречей с красавицей в уже пожаренном виде, а Настёна разложила ее на столе и загрустила. Щука источала по всей квартире аромат тины и наводила на Настёну ужас. К двум часам дня она заставила себя потрогать щучий хвост, но дальше дело у нее не пошло. Когда ужас достиг апогея, позвонила Ритка.

– Наська, ты дома? Я сейчас позвоню в домофон, быстро открывай! – заорала она из трубки и тотчас раздался звонок в дверь.

С Риткой они жили в студенческом общежитии на одном этаже. С ней под руку всегда приходили неприятности, но зато Ритка была смелой и находчивой, и уж наверняка знала что-то о приготовлении больших рыб. Настёна метнула на щуку взгляд, полный торжества, и пошла открывать дверь.

Ритка пулей залетела в квартиру, бормоча что-то про старую грымзу, Николаича и покушение на убийство. Она еще с колледжа мечтала стать содержанкой, как в сериалах по Первому каналу, чтоб красивая машина, бриллианты и черная икра, но бедняжке не хватало масштабности, и папики ей попадались мелкие, никчемные. Но Николаич, с Риткиных слов, был стопроцентным вариантом.

– Мой-то недавно дал мне ключи от квартиры, типа, чтоб нам там встречаться удобно было, – тараторила она, скидывая ботинки, – ну, не от той квартиры, где он с женой живет, а от другой. Я решила ему сделать сюрприз – договорилась о встрече, пришла пораньше, легла голая на диван, лежу, жду. Шампусик еще налила себе в бокал, чтоб красиво было. И тут заваливает его жена. Ой, что, блять, там началось, ты не представляешь! Я думала, она меня убьет! Вещи похватала, кое-как оделась в подъезде, в машину прыгнула, она – в свою, так за мной и ехала всю дорогу! Хорошо, что я про тебя вспомнила!.. А чем так воняет?

– Щукой, – с трудом вклинилась в Риткины излияния Настёна, – Гена щуку поймал. Поможешь мне ее приготовить? А то я не умею…

– Генасик у тебя вообще ловец! – захохотала Ритка. – Да без проблем! Я что хочешь приготовить могу.

Они прошли на кухню. Щука по-прежнему лежала на столе и скалилась.

– Ох, ты ж блять! – вздрогнула Ритка. – Вот же чудище!

– Поможешь? – еще раз осторожно спросила Настёна.

– Помогу, что ж делать, – Ритка села на табурет и заглянула себе под юбку, – я даже трусы надеть не успела.

Настёна связи между щукой и трусами не уловила и решила промолчать.

– А, знаю! Надо в вине ее потушить, да и все. Рыб всегда в вине тушат. У тебя вино есть?

– Есть. Но я думала, это дораду какую-нибудь в вине тушат, а тут щука…

– Щука, дорада, да какая разница? Рыба и рыба. И стаканы достань. Надо же его сначала попробовать.

– Кого «его»?

– Ну вино же! Вдруг плохое, только щуку твоего Генасика запортачим.

Настёна вспомнила, как у ее деда в деревне как-то закисла бормотуха, которую тот гордо величал яблочным вином, и послушно достала бутылку с бокалами. Ритка заглушила свой в три больших глотка.

– Ты ж за рулем, – напомнила Настёна.

– А я пока никуда не поеду, – заявила Ритка, – там же грымза меня караулит. Выгляни в окно – стоит черная «Мазда»?

– В ней грымза Николаича сидит. А он, скотина, говорил, что она про ту квартиру ничего не знает!..

– Зачем ты вообще во все это ввязываешься? Николаичи все эти, грымзы их? – спросила Настёна и тоже допила свой бокал. Вино приятно ударило в голову и страх перед щукой начал потихоньку отступать.

– Кто бы говорил!

– Во-первых, Гена – мой муж, а во-вторых – он всегда был холостым. Я у него первая и единственная!

– А мне так удобно, без мужа! Нафига мне муж? Я просто хочу нормальную машину. Вон, тоже «Мазду», например. И шубу красивую. И работу я в гробу видала. Да и Николаичу тоже так удобно. Ему нафига разводиться на старости лет? Он к грымзе своей привык. А к ней я не ревную совсем. Слушай, а закусить есть чего?

Настёна достала из холодильника шоколадные конфеты в полиэтиленовом пакете.

– Прям как на поминках, – почти восхищенно произнесла Ритка, разворачивая одну, – только к конфетам вино не пойдет. Нужен коньяк. У тебя есть коньяк?

Настёна бросила страдальческий взгляд на щуку, перекочевавшую теперь на столешницу. Кухня была совсем крошечной, и щукин хвост возлегал на газовой плите.

– Ты ж за преподом замужем, у вас этого добра, как грязи должно быть!

Добра этого у них, действительно, хватало, и, немного поколебавшись, Настёна достала из шкафа початую бутылку и две рюмки.

– Кстати, на поминках я как-то ела фаршированную щуку, – вспомнила Ритка, поморщившись от коньяка, – надо нам ее тоже нафаршировать, да и все.

– А чем ее фаршируют?

– Да ею же и фаршируют!

– Щуку фаршируют щукой? – неуверенно спросила Настёна. – А где мне взять вторую щуку?

– Да не, вытаскивают содержимое у этой щуки и запихивают обратно.

Они замахнули еще по рюмочке и дружно икнули.

– Не знаю. Посмотри, стоит машина?

– Ну и сколько она там стоять будет? – возмутилась Ритка и налила еще коньяка.

Настёна пожала плечами. Она знала только, когда Геннадий Михайлович возвращался обычно с работы – уже через два часа. Время для фаршировки щуки щукой было упущено.

– Может, уху из нее сварить?

– Уха – это вещь, – встрепенулась Ритка, – в уху водку добавлять нужно для вкуса. У тебя водка есть?

Настёна было вздохнула, но тут с улицы раздался вой сигнализации и грозный женский голос, взывающей к какой-то прошмандовке. Ритка метнулась к окну. Рядом с ее «Дэу Матизом» стояла жена Николаича и со всей дури колотила сумкой по бамперу.

– Ах, ты ж зараза! – взвыла Ритка и, открыв окно нараспашку, высунулась туда по пояс. – Отойди от машины, коза!

– Рит, ты ж без трусов, – на всякий случай напомнила Настёна и одернула подруге юбку.

Жена Николаича, увидев цель, отошла от машины и встала под окна. Разделяли соперниц всего лишь три этажа и полбутылки коньяка, выпитые Риткой. Началась перепалка. Ритка была по-молодецки дерзка, но запас слов у жены Николаича был значительно богаче и насыщенней.

– Да сколько я вас, шлюх, могу выгонять из этой квартиры? То одна, то вторая!..

– Постой, так я не одна у него, что ли? – Ритка повернулась к Настёне, а та пожала плечами. – Вот же ж, блять!

Ритка в сердцах схватила щуку со столешницы.

– Да пошли вы в жопу все! – заорала она и неоцененная никем речная красавица полетела в объятия Николаичевской жены.

Геннадий Михайлович шел с остановки, предвкушая дивный аромат жареной рыбы. Он женился на Настёне, потому что так было удобно – разом прекратились надоевшие разговоры про старого холостяка, статусность на работе возросла (не каждый же в его возрасте может жениться на молоденькой студентке), и в целом стало спокойнее. Жена ему ни в чем не перечила, отпускала на рыбалку – в общем, хорошо. А готовить нормально, убирать – когда-нибудь научится.

Двор встретил его отборной руганью, доносящейся с его окон, и женщиной, сжимавшей в руках щуку. Женщину Геннадий Михайлович не знал, а вот щуку перепутать было невозможно.

– Что вы делаете с моей щукой? – недоуменно спросил он, пытаясь разглядеть в окнах Настёну.

– Щука? Щука?! – заорала женщина. – А шалавы эти – тоже твои?

– Это не шалава, а моя жена, – сказал Геннадий Михайлович, узнав и Настёну, испуганно выглядывающую из-за Риткиной спины, и саму Ритку, которой тоже когда-то ставил в зачетке трояки, – отдайте щуку.

Женщина бросила в него щуку, как метательный снаряд и гордо задефилировала к своей «Мазде».