«Логика»

Ночную тишину разорвал громкий крик:

– Твою мать! – и далее: – Проспали! Подъем!..

Все обитатели далеко не просторной трешки, где проживали старшие и младшие Кушнаревы, вскочили и, сталкиваясь там и сям, начали что-то судорожно искать – одежду, выключатель, путь в сортир… Короче, что кому было нужнее в этот неприятный момент. Параллельно шел громкий обмен мнениями о причинах случившегося. В какой-то момент это закончилось тем, что Валерка крикнул отцу:

– Да харэ лаяться! Пап, беги в гараж и давай к подъезду, а мы с Настькой с чемоданами к тебе выскочим.

С железной логикой никто из родственников спорить не стал, и Петр Гаврилович, наскоро сунув в задний карман трикушек пачку сигарет и накинув куртку, выскочил за дверь. Сноха в этот момент уже выбегала из ванной.

– Валера, я ж успею накра…

– В жопу! Одевайся, а краситься будешь в самолете!

Авторитет мужа в такой момент, да еще и при свекрови, не мог подвергаться сомнению, и Настя быстро шмыгнула в комнату. Антонина Павловна не преминула довольно хмыкнуть, но обращать на это внимания сейчас ни у кого не было желания. Казалось, прошла вечность. Проверка – на всякий случай! – денег-билетов-ваучеров-всегопрочего заняла несколько секунд, и все двинули в коридор.

– Присядем… на дорожку? – тихо спросила мать и заискивающе поглядела на сына.

Валера вздохнул – против примет не попрешь! Сели. Встали.

– Все, двинули.

Сын чмокнул мать в щеку и, схватив два чемодана, вывалился из квартиры, наплевав на то, какой эффект открывшаяся дверь их квартиры произведет на площадке. Сноха и свекровь обменялись прикосновениями щек, и Настя с сумочкой и тяжелым вздохом двинула вслед за мужем. Антонина Павловна посмотрела, как Кушнаревы-младшие заходят в лифт, перекрестила их «на дорогу» и закрыла дверь.

Кушнарев-старший проявил чудеса резвости, вследствие чего машина была уже у подъезда. Увидев в проеме подъезда сына, Петр Гаврилович с сожалением посмотрел на только что закуренный «Парламент», который взамен привычной «Примы» ему изредка подкидывал Валерий, вдавил башмаком сигарету в грязный асфальт и открыл багажник.

– Пап, давай быстрей! – Валера смотрел на часы. – До конца регистрации двадцать минут, опоздаем – пипец. А ехать…

– А коли ГАИ? Я и так жму с «форда», что могу, но по сторонам смотреть тоже надо, – буркнул отец.

Ночную тишину разорвал громкий крик:

– Твою мать! – и далее: – Проспали! Подъем!..

Все обитатели далеко не просторной трешки, где проживали старшие и младшие Кушнаревы, вскочили и, сталкиваясь там и сям, начали что-то судорожно искать – одежду, выключатель, путь в сортир… Короче, что кому было нужнее в этот неприятный момент. Параллельно шел громкий обмен мнениями о причинах случившегося. В какой-то момент это закончилось тем, что Валерка крикнул отцу:

– Да харэ лаяться! Пап, беги в гараж и давай к подъезду, а мы с Настькой с чемоданами к тебе выскочим.

С железной логикой никто из родственников спорить не стал, и Петр Гаврилович, наскоро сунув в задний карман трикушек пачку сигарет и накинув куртку, выскочил за дверь. Сноха в этот момент уже выбегала из ванной.

– Валера, я ж успею накра…

– В жопу! Одевайся, а краситься будешь в самолете!

Авторитет мужа в такой момент, да еще и при свекрови, не мог подвергаться сомнению, и Настя быстро шмыгнула в комнату. Антонина Павловна не преминула довольно хмыкнуть, но обращать на это внимания сейчас ни у кого не было желания. Казалось, прошла вечность. Проверка – на всякий случай! – денег-билетов-ваучеров-всегопрочего заняла несколько секунд, и все двинули в коридор.

– Присядем… на дорожку? – тихо спросила мать и заискивающе поглядела на сына.

Валера вздохнул – против примет не попрешь! Сели. Встали.

– Все, двинули.

Сын чмокнул мать в щеку и, схватив два чемодана, вывалился из квартиры, наплевав на то, какой эффект открывшаяся дверь их квартиры произведет на площадке. Сноха и свекровь обменялись прикосновениями щек, и Настя с сумочкой и тяжелым вздохом двинула вслед за мужем. Антонина Павловна посмотрела, как Кушнаревы-младшие заходят в лифт, перекрестила их «на дорогу» и закрыла дверь.

Кушнарев-старший проявил чудеса резвости, вследствие чего машина была уже у подъезда. Увидев в проеме подъезда сына, Петр Гаврилович с сожалением посмотрел на только что закуренный «Парламент», который взамен привычной «Примы» ему изредка подкидывал Валерий, вдавил башмаком сигарету в грязный асфальт и открыл багажник.

– Пап, давай быстрей! – Валера смотрел на часы. – До конца регистрации двадцать минут, опоздаем – пипец. А ехать…

– А коли ГАИ? Я и так жму с «форда», что могу, но по сторонам смотреть тоже надо, – буркнул отец.