«Золото и любовь»

О. Генри

Золото и любовь

Старик Энтони Рокволл, удалившийся от дел фабрикант и владелец патента на мыло "Эврика", выглянул из окна библиотеки в своем особняке на Пятой авеню и ухмыльнулся. Его сосед справа, аристократ и клубмен Дж. ван Шуйлайт Саффолк- Джонс, садился в ожидавшую его машину, презрительно воротя нос от мыльного палаццо, фасад которого украшала скульптура в стиле итальянского Возрождения.

- Ведь просто старое чучело банкрота, а сколько спеси! заметил бывший мыльный король. - Берег бы лучше свое здоровье, замороженный Нессельроде, а не то скоро попадет в Эдемский музей. Вот на будущее лето размалюю весь фасад красными, белыми и синими полосами - погляжу тогда, как он сморщит свой голландский нос.

И тут Энтони Рокволл, всю жизнь не одобрявший звонков, подошел к дверям библиотеки и заорал: "Майк!" тем самым голосом, от которого когда-то чуть не лопалось небо над канзасскими прериями.

- Скажите моему сыну, чтоб он зашел ко мне перед уходом из дому, - приказал он явившемуся на зов слуге.

Когда молодой Рокволл вошел в библиотеку, старик отложил газету и, взглянув на него с выражением добродушной суровости на полном и румяном без морщин лице, одной рукой взъерошил свою седую гриву, а другой загремел ключами в кармане.

- Ричард, почем ты платишь за мыло, которым моешься? спросил Энтони Рокволл.

Ричард, всего полгода назад вернувшийся домой из колледжа, слегка удивился. Он еще не вполне постиг своего папашу, который в любую минуту мог выкинуть что- нибудь неожиданное, словно девица на своем первом балу.

- Кажется, шесть долларов за дюжину, папа.

- А за костюм?

- Обыкновенно долларов шестьдесят

О. Генри

Золото и любовь

Старик Энтони Рокволл, удалившийся от дел фабрикант и владелец патента на мыло "Эврика", выглянул из окна библиотеки в своем особняке на Пятой авеню и ухмыльнулся. Его сосед справа, аристократ и клубмен Дж. ван Шуйлайт Саффолк- Джонс, садился в ожидавшую его машину, презрительно воротя нос от мыльного палаццо, фасад которого украшала скульптура в стиле итальянского Возрождения.

- Ведь просто старое чучело банкрота, а сколько спеси! заметил бывший мыльный король. - Берег бы лучше свое здоровье, замороженный Нессельроде, а не то скоро попадет в Эдемский музей. Вот на будущее лето размалюю весь фасад красными, белыми и синими полосами - погляжу тогда, как он сморщит свой голландский нос.

И тут Энтони Рокволл, всю жизнь не одобрявший звонков, подошел к дверям библиотеки и заорал: "Майк!" тем самым голосом, от которого когда-то чуть не лопалось небо над канзасскими прериями.

- Скажите моему сыну, чтоб он зашел ко мне перед уходом из дому, - приказал он явившемуся на зов слуге.

Когда молодой Рокволл вошел в библиотеку, старик отложил газету и, взглянув на него с выражением добродушной суровости на полном и румяном без морщин лице, одной рукой взъерошил свою седую гриву, а другой загремел ключами в кармане.

- Ричард, почем ты платишь за мыло, которым моешься? спросил Энтони Рокволл.

Ричард, всего полгода назад вернувшийся домой из колледжа, слегка удивился. Он еще не вполне постиг своего папашу, который в любую минуту мог выкинуть что- нибудь неожиданное, словно девица на своем первом балу.

- Кажется, шесть долларов за дюжину, папа.

- А за костюм?

- Обыкновенно долларов шестьдесят