«Животное, чересчур животное»

Саки (Гектор Хью Манро).

Животное, чересчур животное

---------------------------------------------------------------

(C) BEASTS AND SUPER-BEASTS - H. H. MUNRO ("SAKI")

(C) Александр Сорочан (bvelvet@rambler.ru), перевод, 2006

---------------------------------------------------------------

СОДЕРЖАНИЕ

ВОЛЧИЦА

СОКРОВИЩА

САМАЯ СТРАШНАЯ ЗАБАСТОВКА

ВО ИМЯ РЕАЛИЗМА

КУЗИНА ТЕРЕЗА

КАК В ЯРКАНДЕ

ПИР НЕМЕЗИДЫ

МЕЧТАТЕЛЬ

ЗАПРЕТНЫЕ КАНЮКИ

СТАВКА

МЕСТО ДЛЯ ВОЛА

ГЕНИЙ САМОЗАЩИТЫ

ЛОСЬ

ДОЛОЙ ПОЗДРАВЛЕНИЯ!

ИМЕНИНЫ

ФИЛАНТРОПИЯ И СЧАСТЛИВЫЙ КОТ

НА ПРОБУ

От переводчика

Верный данному слову, представляю вниманию читателей тексты из сборника

Саки 1914 года. На русском эти рассказы ранее не публиковались, насколько

мне известно; остальные произведения из этой книги выходили в переводах И.

Богданова. Стиль книги - все тот же; злая насмешка скрывает глубоко

трагическое восприятие окружающего мира. Кажется, среди этих рассказов нет

шедевров, подобных "Открытому окну" или "Эсме". Однако все они принадлежат -

в подлиннике, разумеется - к золотому фонду англоязычной новеллистики.

Лапидарность стиля Саки я в очередной раз попытался передать доступными мне

средствами. Впрочем, некоторые рассказы (например, "Филантропия и счастливый

кот") организованы посложнее. Увы, почти нет здесь рассказов о детях - их я

считаю лучшими у Саки. "Мечтатель" очень хорош, но он - немного о другом.

Впрочем, Гектор Хью Манро не умел писать плохо. Надеюсь, мои усилия послужат

хоть сколько-нибудь близкому знакомству наших читателей с этим гением.

Сейчас продолжаю работу над переводом редких рассказов, не входивших в

сборники Саки. Далее - "Хроники Кловиса" и романы. По-прежнему нет у меня

текстов "Алисы в Вестминстере" и "Квадратного лица". Буду признателен за

помощь...

Приятно чтения. Александр Сорочан (bvelvet@rambler.ru).

ВОЛЧИЦА

Леонард Билситер принадлежал к числу людей, которые не находили и не

хотели искать в этом мире привлекательное и интересное, компенсируя это

"невидимым миром" своего собственного опыта, воображения - или изобретения.

Дети успешно справляются с такими вещами, но дети довольствуются тем,

что верят сами, не опошляя ситуацию и не пытаясь обратить в свою веру других

людей.

Убеждения Леонарда Билситера были адресованы "немногим", то есть всем,

кто мог его услышать.

Его развлечения с невидимым миром не выходили бы за пределы всем

известного, банального поведения провидца из гостиной, если б нелепая

случайность не повысила его акции на рынке мистических знаний. В компании с

другом, интересовавшимся горнодобывающей промышленностью Урала, он совершил

поездку по Восточной Европе в тот момент, когда крупнейшая российская

железнодорожная забастовка из угрозы обратилась в реальность; ее начало

застало путешественника в дороге домой, где-то по ту сторону Перми; и во

время двухдневного ожидания на придорожной станции, когда движение временно

приостановили, Леонард Билситер встретился с продавцом металлоизделий,

который с пользой разгонял скуку долгой стоянки, знакомя своих английских

попутчиков с обрывками народного творчества, которые он услышал от

транс-байкальских торговцев и аборигенов. Леонард возвратился в родные края,

многословно повествуя о российской забастовке, но ограничиваясь намеками на

какие-то темные тайны, которые он скрывал под звучным титулом "Сибирской

магии". Эта скрытность постепенно исчезла через неделю-другую по причине

полного отсутствия любопытства, и Леонард начал делать более детальные

намеки на огромные возможности, которые эта новая таинственная сила,

выражаясь его словами, даровала немногим посвященным, постигшим способы

овладения ею. Его тетя, Сесилия Хупс, которая, вероятно, любила сенсации

гораздо сильнее, чем правду, сделала ему такую эффектную рекламу, какой мог

пожелать любой волшебник, после того, как Леонард прямо у нее на глазах

воплотил растительную сущность в деревянного голубя. История, выражавшая

могущество сверхъестественных сил, сильно обесценилась в некоторых кругах

из-за того отношения, которое установилось к силе воображения самой госпожи

Хупс.

Однако, как бы ни расходились мнения по поводу статуса Леонарда,

чудотворца или шарлатана, он, разумеется, прибыл на вечеринку к Мэри Хэмптон

с репутацией мастера в той или иной из этих двух специальностей; и он не

собирался избегать известности, которая могла бы выпасть на его долю.

Эзотерические способности и необычайные силы постоянно фигурировали во всех

беседах, в которые ввязывались он или его тетушка, а его собственные

действия, прошлые и будущие, становились предлогом для таинственных намеков

и темных признаний.

- Я хочу, чтобы вы превратили меня в волка, мистер Билситер, - сказала

хозяйка дома за завтраком в день после его прибытия.

- Моя дорогая Мэри, - заметил полковник Хэмптон, - я никогда не

подозревал, что у твои желания простираются в этом направлении.

- В волчицу, разумеется, - добавила миссис Хэмптон. - Было бы слишком

сложно изменить и пол, и биологический вид в одно мгновение.

- Я не думаю, что по этому поводу можно шутить, - сказал Леонард.

- Я не шучу, я совершенно серьезна, ручаюсь. Только не делайте этого

сегодня; у нас всего восемь хороших игроков в бридж, и это разрушило бы одну

из партий. Завтра у нас будет вечеринка побольше. Завтра вечером, после

обеда...

- При нашем нынешнем несовершенном понимании этих скрытых сил, думаю,

следует приближаться к ним скорее с почтением, чем с насмешкой, - заметил

Леонард с такой серьезностью, что его собеседники тут же сменили тему.

Кловис Сангрэйл сохранял необычное молчание, пока все обсуждали

возможности "Сибирской магии". После завтрака он отвел в сторону лорда

Пабхэма; когда они оказались в сравнительном уединении бильярдной, Кловис

задал необычный вопрос:

- Есть ли в вашем собрании диких животных такая штука, как волчица?

Волчица с умеренно хорошим характером?

Лорд Пабхэм задумался:

- Есть Луиза, - сказал он, - вполне подходящий образец лесной волчицы.

Я получил ее два года назад в обмен на нескольких арктических лис. Большей

частью мои животные становятся почти ручными прежде, чем пробудут у меня

сколько-нибудь долгий срок; думаю, можно сказать так: у Луизы настолько

ангельский характер, насколько может быть у волчицы. А почему вы спрашиваете

об этом?

- Я подумал, не одолжите ли вы ее мне на следующую ночь, - сказал

Кловис с такой небрежностью, будто собирался позаимствовать булавку или

теннисную ракетку.

- На следующую ночь?

- Да, волки - ночные животные, так что поздний час не будет ей

помехой, - продолжил Кловис с таким видом, будто принял во внимание все

возможные детали. - Один из ваших людей мог бы привезти ее из Пабхем-парк

после наступления сумерек; с минимальной помощью он сможет контрабандой