«Чужие смешные печали»

ПЕТРУНИНА. Четвертый месяц пошел.

ПЕТРУНИН. Мальчик или девочка?

ПЕТРУНИНА. Ну, ты думаешь, чего говоришь? Я что -- УЗИ, что ли, проходила?

ПЕТРУНИН. УЗИ, УЗИ! Сейчас это даже по глазам определяют. Глянут -- и сразу определят. Я читал.

ПЕТРУНИНА. Че буровишь?

ПЕТРУНИН. ...И кто отец?

Пауза.

ПЕТРУНИНА. Дурак. Ну не дурак ли ты, простофиля?! Допился уж совсем. С топором, что ли, бегать будешь?

ПЕТРУНИН. Так... У меня же... с гулькин нос... в сортир с плоскогубцами хожу. И не тыкает совсем...

ПЕТРУНИНА. Значит, один раз тыкнул. Прекратим этот разговор!

ПЕТРУНИН. Смотри, Валя!

ПЕТРУНИНА. Смотрю, смотрю. Вон только что мужика в сарае спрятала!

ПЕТРУНИН. Дай на пиво?

ПЕТРУНИНА. Угу. Сейчас. Только в сберкассу сбегаю.

ПЕТРУНИН. И зачем я с тобой живу? Голова же болит!

ПЕТРУНИНА. Нечему там болеть. Рассолу попей.

ПЕТРУНИН. Убью я тебя когда-нибудь. Или с собой чего сделаю.

ПЕТРУНИНА. Вино, вино -- всех вас вино губит. У свояченицы уж на что мужик был загляденье, не чета тебе. И по хозяйству, и вообще. А как запил -все, пропал. Пьяным под яблонями полежал, голову застудил. А говорят, пьяных ничего не берет. Два раза черепушку вскрывали, кровь в голове запеклась... Уж третий год на кладбище...

Чего молчишь-то?

ПЕТРУНИН. Жду.

ПЕТРУНИНА. Чего?

ПЕТРУНИН. Пока ты заткнешься.

Завела пластинку! Уйди, злыдня, с глаз моих!

ПЕТРУНИНА. Вот-вот, это ты умеешь. На что путное -- так тебя нет. А тут! Третий месяц прошу в погребе доски перебрать!.. Смотри, Иван, если твоя благодетельница (Показывает на дом Хлопушиной) опять тебя похмелит, я ей все писательские космы повыдергаю! Не посмотрю, что она в благородных ходит!

Из сарая появляется Петр Авдеев, мужчина неопределенных лет. Авдеев -человек больной, с печальными глазами и привычкой вслух читать газеты. Он и сейчас с кипой газет.