Далее Лицо подробно ознакомило начальника школы с его сложными и небывалыми задачами. За годы, прошедшие после проигранной войны, в Кнаббе выработалась способность критически относиться к распоряжениям начальства, поэтому он с трудом подавил в себе досаду. В глубине души экс-штандартенфюрер был убежден, что именно ампула с ядом и хорошо налаженный передатчик куда сподручнее, чем выдуманная этими модниками «идеологическая диверсия». Но он был исполнителен и энергичен. Бывшие заключенные малоизвестного, небольшого, но оборудованного по последней технике концлагеря «Броккен» могли бы рассказать об энергии и исполнительности Кнаббе. Но, как вполне основательно полагал сам Кнаббе, на свете не осталось ни одного бывшего заключенного «Броккена» и поэтому, собственно, рассказывать было некому. Кнаббе и не стремился к популярности. С него было достаточно, что в соответствующих сферах Западной Германии его оценили как человека с головой. Да иначе ему и не поручили бы столь тонкого дела, как засылка в Россию людей, преданных делу объединения Германии под флагом Бонна и готовых повернуть сознание русских людей в нужном направлении: это и была массовая идеологическая диверсионная работа — изобретение наших дней.
Запрятав в глухой ящик собственное недоверие к новинке, Кнаббе спросил Лицо о кадрах и получил кривую, довольно обидную улыбку сожаления и вежливый обстоятельный ответ:
— Дорогой мой, вы забыли о весьма распространенном в наше время туризме. Сколько немцев из Западной Германии едет в Россию летом на вакации? Скажем, двадцать тысяч. И вот представьте: каждый из этих двадцати тысяч… Хорошо, согласен, это громоздко. Пусть только тысяча немцев, абсолютно преданных нашей идее, приедут в Россию в качестве туристов… Как вы сказали, мой милый?
— Я сказал — приедут с документами туристов, — теряя вдруг уверенность, повторил Кнаббе.
— Чепуха, — небрежно заметило Лицо, — в вас чувствуется старая, простите, устаревшая школа. Нет, именно тысяча подлинных туристов, проникнутых сознанием, точнее психологией туризма. Они не только должны войти в порученную им роль — в этом-то и состоит отличие моей идеи от старых методов, — но и должны чувствовать свою подлинность. Вы знаете систему Станиславского?
— Нет! — несколько более отрывисто, чем позволял хороший тон, выпалил Кнаббе.
Комментарии к книге «Никакого шпионажа», Сергей Званцев
Всего 0 комментариев