«Античный анекдот»

Античный анекдот

Собрал и пересказал Станислав Венгловский

Miscere utile dulci.

Смешивать полезное с приятным.

Вместо вступления

Античные анекдоты…

Это что такое?

Подобное словосочетание, пожалуй, озадачило бы древнего человека.

Конечно, греческое слово ανεκδοτος, породившее адекватное русское слово, было знакомо каждому эллину, затем и римлянину. Оно встречается, к примеру, в сочинениях историка Диодора Сицилийского и в писаниях оратора Цицерона. Одно из его значений — «неизданный», «неопубликованный». Скажем — применительно к трактату, книге, произведению.

То же, что мы теперь понимаем под термином «анекдот», европейцы эпохи Просвещения называли латинским словом facetia — шутка, острота, веселая история. Во всяком случае, известный своей образованностью итальянец Поджио Браччиоли издал в XV веке целую книгу коротких занимательных историй, озаглавив ее «Liber facetiarum»[1]. Этот сборник, кстати, получил затем широкое распространение по всей Европе, увидел свет на многих языках — французском, немецком, английском и др. Конечно, не только он пользовался такой повсеместной известностью, но и многие другие, подобные ему издания. Сборники анекдотов, надо заметить, найдены и в библиотеке московских царей (XVII век).

И как-то уж так получилось, что к XIX веку слово «анекдот» вытеснило из употребления привычное дотоле для европейцев слово «фацеция». Оно вошло в славянские языки (особенно распространены были анекдоты в Польше). Содержание же само́й веселой истории с течением времени менялось. Если в древности, да и затем, у того же Браччиоли, веселые, поучительные рассказы «привязывались» к именам выдающихся людей, были освящены их авторитетом, носили познавательный и нравоучительный характер, то более поздний анекдот перестал заботиться о познавательной и воспитательной функции. Главное для него — занимательность, а контингент его действующих лиц значительно расширился… И пошло. Да что говорить! Кто из нынешних читателей не знает содержания сегодняшних анекдотов?